Фамилия Данжалов — редкий случай, когда основа слова не поддаётся однозначной славянской этимологии. В ней нет привычного корня, связанного с ремеслом, внешностью или крестильным именем. Скорее всего, перед нами фамилия тюркского происхождения, адаптированная русской суффиксальной моделью.

Разберём суффикс. Окончание -ов указывает на стандартную русскую патронимическую форму: «чей?» — Данжалов, то есть сын или потомок человека по прозвищу Данжал. Тюркская основа могла звучать как «данжал» или «танжал». В тюркских языках, особенно казахском, башкирском или татарском, слово «дан» (данк, дан) означает «слава», «известность», а «жал» или «ял» — «грива» или «берег». Однако более вероятно, что «Данжал» — это искажённое личное имя или прозвище, например, от арабского «Динжан» (религиозная душа) или от тюркского «Танжарык» (утренняя заря). В любом случае, исходное слово не было русским, и фамилию получил человек, которого в среде русских чиновников или переписчиков записали на слух, приспособив под привычную форму.

Географически фамилия Данжалов тяготеет к регионам, где исторически смешивались русское и тюркское население: Поволжье, Урал, Западная Сибирь, а также Казахстан. Встречается она крайне редко, что говорит о локальном происхождении — возможно, от одного родоначальника, переселенца или крещёного татарина, башкира, казаха, который получил фамилию по отцу при переходе в православие или при записи в ревизские сказки.

Вторая, менее правдоподобная версия — что Данжалов является вариантом фамилии Донжалов или Донжолов, где корень мог быть связан с рекой Дон или с диалектным словом «донжать» (ныть, жаловаться). Но это предположение не находит надёжного подтверждения в словарях. Основная гипотеза остаётся тюркской.

Таким образом, предки современных Данжаловых, скорее всего, были людьми из тюркоязычной среды, получившими русскую фамилию по отцу. Их род занятий мог быть любым — от скотоводства до военной службы, но точных сведений об этом нет. Фамилия сохранила в себе память о прозвище или имени, смысл которого сегодня уже неочевиден без обращения к восточным языкам.