Фамилия Допрында — редкий случай, когда прозвище, скорее всего, сохранилось в почти неизменном виде, минуя стандартные суффиксы. В русской ономастике фамилии, оканчивающиеся на -а, часто имеют украинское, белорусское или польское происхождение, либо являются застывшей формой прозвища в именительном падеже. Здесь мы имеем дело именно с последним вариантом: перед нами не «Допрындов» и не «Допрындин», а исходное прозвище Допрында.

Основа фамилии — глагол «допрындывать». В русских говорах, особенно южных и западных, «прындать» означало «идти», «бродить», «тащиться». Соответственно, «допрында» — человек, который «допрындал», то есть добрался куда-то с трудом, приплелся, приковылял. Второй, более экспрессивный оттенок — «допрында» как «докучливый, надоедливый человек», который постоянно «прындает» (ходит, крутится) рядом. В таком значении прозвище могло закрепиться за непоседой или назойливым просителем.

Модель образования без суффикса — архаичная. В XV–XVII веках так называли человека по его характерному действию или поведению, и это имя переходило к детям как фамилия. В отличие от фамилий на -ов/-ев, которые отвечали на вопрос «чей?», Допрында — это прямая характеристика: «вот тот самый Допрында». Со временем такие прозвища могли обрастать суффиксами, но здесь, видимо, форма закрепилась в речи именно в таком виде.

Регионально фамилия тяготеет к западнорусским землям, где диалектное «прындать» было в ходу. Встречается она редко, что говорит о локальном происхождении — скорее всего, от одного прозвища в конкретной деревне или волости. Носители фамилии, если судить по корню, не были боярами или служилыми людьми: прозвище бытовое, сниженное, выдаёт в предке простого крестьянина или ремесленника, который получил своё прозвище за манеру ходить или за назойливый характер.

Версия о связи с каким-либо иноязычным корнем (например, литовским или польским) маловероятна: слово «прындать» — исконно русское диалектное, с прозрачной звукоподражательной или глагольной основой. Фамилия Допрында — живой пример того, как обыденная речь, не попавшая в литературный язык, сохранилась в родовом имени.