Фамилия Дормидер — редкий случай в русском ономастиконе. Её основа и суффикс сразу выдают нетипичное происхождение: в ней нет привычных -ов, -ев, -ин или -ский, характерных для подавляющего большинства русских фамилий. Окончание -ер заставляет заподозрить либо заимствование, либо искусственное книжное образование.

Скорее всего, фамилия Дормидер имеет искусственное, семинарское происхождение. В XVIII–XIX веках в духовных училищах и семинариях будущим священникам нередко давали фамилии, образованные от латинских или греческих слов, чтобы они звучали благозвучнее и отличались от простонародных. Основа «дорми-» восходит к латинскому глаголу dormire — «спать». Дормидер — это переделка латинского dormitor, dormitorius («спящий», «сонный», а также «спальня»). Такую фамилию могли дать ученику за спокойный, сонный нрав, за любовь поспать — или просто как «красивое» латинское слово, без прямой связи с характером.

Суффикс -ер в русских фамилиях встречается редко и почти всегда указывает на западное влияние: это либо русифицированные немецкие или польские окончания, либо, как в данном случае, калька с латинского суффикса деятеля (-tor). В духовной среде такие латинизированные формы были в ходу: например, фамилии Реформатский, Сперанский, Бенедиктов.

Другая, менее вероятная версия — что Дормидер это искажённая форма от немецкого фамильного имени Dormeier или Dormeier, где корень может быть связан с Dorn (терн, колючка) и Meier (управляющий, крестьянин). Но в таком случае фамилия выглядела бы скорее как Дормейер или Дормейер, а не Дормидер. К тому же география фамилии (встречается преимущественно в центральных и южных губерниях России, а не в районах немецких колоний) поддерживает версию о семинарском корне.

Таким образом, носитель фамилии Дормидер, скорее всего, потомок человека из духовного сословия — либо семинариста, получившего «латинское» прозвище, либо священника, которому при поступлении в училище выдали фамилию по случайному признаку. Это не дворянская и не крестьянская фамилия, а типичный след церковной школы, где книжная латынь смешивалась с русским бытом.