Фамилия Дзева — редкий пример, где на стыке славянской и балтийской традиции возникла короткая, но неоднозначная фамилия. Её основа — слово «дзева» — в белорусском, украинском и польском языках означает «дева» или «девушка». Это прямое указание на прозвище, которое могли дать холостому мужчине, живущему одиноко, или, напротив, застенчивому юноше. В некоторых говорах «дзева» могла обозначать и служанку, и даже «неженку», что добавляет прозвищу оттенок иронии.

Словообразовательная модель здесь проста: фамилия представляет собой застывшее прозвище без типичных славянских суффиксов -ов, -ин или -ский. Такая «голая» форма характерна для украинских и белорусских фамилий, особенно в западных регионах. Фамилия Дзева могла возникнуть и как усечённый вариант от более длинной фамилии вроде Дзевульский или Дзевич, но самостоятельное бытование «Дзевы» как прозвища более вероятно.

Географически фамилия тяготеет к западу Беларуси и востоку Польши — к землям, где веками пересекались славянские и балтийские языки. Интересная деталь: в литовском языке есть слово «dievas» (бог), которое могло повлиять на звучание фамилии в приграничных районах. Но это скорее случайное созвучие, чем родство — лингвистически «дзева» остаётся славянским словом.

В отличие от фамилий-прозвищ, которые часто указывали на профессию или внешность, Дзева — это характеристика поведения или семейного статуса. Носитель такого прозвища мог быть бабником, жившим с девушками, или, наоборот, «девичьим» опекуном. Социальный контекст здесь невысок: фамилия не дворянская, не купеческая, а скорее крестьянская или мещанская, что подтверждается её отсутствием в родословных книгах Российской империи.

Сегодня фамилия Дзева встречается редко, в основном у потомков выходцев из Гродненской и Брестской областей. При склонении она ведёт себя как существительное женского рода, хотя носитель может быть и мужчиной: «я встретил Дзеву», «письмо для Дзевы». Единственное, что можно добавить: в ономастических словарях эта фамилия почти не описана, поэтому любое семейное предание о её происхождении может быть ценнее академических гипотез.