Фамилия Еболдов — редкий случай, когда корень слова почти сразу бросается в глаза, но его значение совсем не то, что кажется на первый взгляд. Основа «еболд-» может показаться современному уху грубой, однако в русских говорах и диалектах она имела совершенно иной смысл. В северных и сибирских говорах слово «еболда» означало «болтун», «пустомеля» или «человек, который говорит невпопад, ерунду». Прозвище Еболда давали не ругателю, а скорее тому, кого считали пустословом или несерьёзным собеседником. От этого прозвища через типичный патронимический суффикс -ов и образовалась фамилия: Еболдов — сын Еболды.

Словообразовательная модель здесь классическая: прозвище на -а (Еболда) + суффикс принадлежности -ов. Такая схема характерна для большинства русских фамилий, возникших в XV–XVII веках в крестьянской и посадской среде. Интересно, что в некоторых областях слово «еболда» фиксировалось и в значении «неповоротливый, неуклюжий человек» — это добавляет вторую, но менее распространённую версию происхождения. Однако связь с говорением (болтовня) подтверждается родственными диалектными глаголами: «еболдить» — говорить вздор, «еболдничать» — пустословить.

Фамилия крайне редкая. Географически она встречается в основном на Урале и в Западной Сибири — в местах, куда в XVII–XVIII веках переселялись крестьяне из северных губерний России. Именно в северных говорах (архангельских, вологодских, вятских) слово «еболда» было в ходу. В центральной России и на юге эта фамилия практически не фиксируется, что косвенно подтверждает её диалектное, а не литературное происхождение.

В дореволюционных переписях и метрических книгах фамилия могла записываться по-разному: Еболдов, Яболдов, Еболтов. Вариант с «я» (Яболдов) — результат аканья, когда безударная «е» звучала как «я»; вариант с «т» вместо «д» — описка или влияние просторечного произношения. Все эти формы ведут к одному корню.

Таким образом, Еболдов — не бранная фамилия, а вполне безобидная, хоть и звонкая. Предок носителя этой фамилии, скорее всего, был заметен в деревне не дракой или сквернословием, а длинным языком — его считали говорливым и не всегда серьёзным человеком. В старом обществе такое прозвище могло закрепиться за человеком, который любил рассказывать байки или пересказывать новости.