Фамилия Ергомышев — одна из тех, где основа сразу бросается в глаза своей необычностью. Корень «ергомы́ш» звучит архаично и редко встречается в современном языке. Чтобы понять значение, нужно заглянуть в диалекты и старые словари.

Скорее всего, фамилия образована от прозвища Ергомыш. В русских народных говорах, особенно северных и сибирских, «ергомы́ш» — это непоседа, егоза, человек, который постоянно суетится, вертится, не может усидеть на месте. Слово того же корня, что и «ерзать», «ершиться». Прозвище давали подвижному, беспокойному человеку, возможно, ребенку, которого трудно было унять. Суффикс «-ыш» в русских прозвищах часто придаёт оттенок уменьшительности или пренебрежения (сравните: «глупыш», «крепыш»), так что Ергомыш — это «тот, кто постоянно ерзает».

Фамилия образована по типичной модели: прозвище Ергомыш + притяжательный суффикс «-ев». Фамилии на «-ев» в русском языке указывают на принадлежность: Ергомышев — сын Ергомыша. Окончание «-ев», а не «-ов», связано с тем, что основа оканчивается на мягкий согласный «ш» в исходной форме (хотя на письме это не всегда заметно).

Географически фамилия редкая, встречается преимущественно на северо-западе России (Архангельская, Вологодская области), где диалектное слово «ергомы́ш» было в ходу. Встречаются варианты написания с одной «с» (Ергомышев) и с двумя (Ергомышов), но первый вариант исторически более точен, так как суффикс «-ев» требует проверки: от Ергомыша — Ергомышев.

Другие версии происхождения менее убедительны. Иногда корень «ергом» связывают с тюркскими языками (сравните с «ярга» — легкая повозка), но это натяжка: слово имеет славянскую звуковую природу и не выходит за пределы русских говоров. Спорных гипотез о связи с финно-угорским субстратом тоже не подтверждается — в коми или марийском нет близких по звучанию слов с таким значением.

Таким образом, Ергомышев — фамилия-прозвище, которая в первоначальном виде звучала как характеристика человека: «сын того, кто вечно ерзает». Никакого высокого титула или сложного ремесла за ней не стоит, зато она ярко отражает бытовую наблюдательность предков, которые метко подмечали особенности поведения.