Фамилия Эрзекян — яркий пример армянской модели фамилий, указывающей на географическое происхождение рода. Она образована по стандартной для восточноармянской ономастики схеме: топоним (название места) + суффикс -ян, который означает «из» или «принадлежащий к». В данном случае основа — Эрзек (или Эрзинджан) — историческое название турецкого города Эрзинджан (арм. Երզնկա, Ерзнка), расположенного в верховьях реки Евфрат. До Геноцида армян 1915 года это был один из крупных очагов армянской культуры и торговли. Таким образом, Эрзекян — это «тот, кто родом из Эрзека (Эрзинджана)».

Словообразовательный суффикс -ян (в западном варианте — -янц) — главный маркер армянских фамилий. Он соответствует русскому -ов/-ев или грузинскому -дзе. В отличие от многих фамилий, образованных от имени или профессии предка, Эрзекян — фамилия-топоним. Она не говорит о роде занятий (кузнец, портной), а привязывает носителя к конкретной местности. Такие фамилии массово возникали в XIX веке, когда армяне из разных областей Османской империи переселялись в города Российской империи, и прозвище «эрзинджанец» становилось наследственным.

География бытования фамилии сегодня связана в первую очередь с Россией, Арменией, а также странами армянской диаспоры (США, Франция, Ливан). В самой Турции после геноцида армянское население Эрзинджана было уничтожено, и фамилия там практически не встречается. В России носители Эрзекян сосредоточены в Краснодарском крае, Ростовской области, Москве и Ставрополье — регионах, куда традиционно переселялись армяне из Западной Армении.

Стоит отметить, что в армянской традиции фамилии на -ян не склоняются по падежам в русском языке (в отличие от русских фамилий на -ов). Поэтому правильно писать и говорить: «книга Эрзекян», «встретил Эрзекян», а не «Эрзекяна». Эта особенность нередко вводит в заблуждение, но она строго следует правилам грамматики.

В ономастических справочниках фамилия Эрзекян упоминается в контексте армянской топонимической модели, но отдельного разбора не удостаивается — это рядовая, типовая фамилия, что, впрочем, не умаляет её исторической ценности как маркера памяти о древнем городе и его трагической судьбе.