Фамилия Ержонков — редкий случай, когда в основе лежит не каноническое крестильное имя, а местное, диалектное прозвище. Если вы её носитель, ваши предки почти наверняка происходят из среды, где говорили на говорах северного наречия или среднерусской полосы. Ключ к разгадке — суффикс -онк-, который в русских фамилиях встречается нечасто и указывает на малороссийское (украинское) или, что вероятнее, западнорусское влияние. В XVI–XVII веках такой суффикс приносили в великорусские земли переселенцы из белорусских и смоленских областей, а также выходцы с Украины.

Основа «Ерж-» — это искажённое или диалектное произношение имени Ерёма (просторечная форма Еремей, от древнееврейского Иеремия — «возвышенный Богом»). В русских говорах имя Ерёма нередко звучало как «Ержа» или «Ержак»: так называли человека с прищуром, ершистого, неуступчивого. Словарь В. И. Даля фиксирует слово «ержак» — «ершистый, задорный человек». Таким образом, Ержонков — буквально «сын Ержи» (Ержонка), то есть потомок человека по прозвищу Ержонок (маленький Ержа, сын Ержи).

Версия о том, что фамилия могла образоваться от тюркского корня (ср. «ерж» — в некоторых тюркских языках «мужчина, храбрец»), менее убедительна. Во-первых, типично русский суффикс -онк- и окончание -ов указывают на славянскую словообразовательную модель. Во-вторых, среди русских фамилий на -онков (например, Фоминков, Петрунков) почти все восходят к уменьшительным формам крестильных имён. Географически фамилия Ержонков тяготеет к Тверской, Псковской и Новгородской областям — регионам, где веками смешивались севернорусские и западнорусские говоры.

По сословной принадлежности Ержонковы, скорее всего, были крестьянами или мещанами. Фамилия не дворянская и не купеческая: в старых ревизских сказках и метрических книгах она встречается в среде государственных и помещичьих крестьян. В XIX веке носители фамилии нередко записывались как «Ерженков» или «Ержонков», что объясняется неустойчивостью произношения гласной в безударном суффиксе. Сегодня фамилия остаётся малочисленной, но её форма — живое свидетельство того, как в русской ономастике переплетались церковная традиция имён и живая народная речь.