Фамилия Эсенбулатов — яркий пример того, как русская фамилия может сохранять в себе целый пласт тюркской культуры и исламской традиции. Её основа — составное мужское имя Эсенбулат, которое на языках тюркской группы (особенно распространённое у казахов, каракалпаков, ногайцев) означает «здоровый, благополучный булат». Первая часть «эсен» (или «есен») переводится как «здоровый, невредимый, благополучный», а вторая — «булат» — это не просто сталь, а высококачественная узорчатая дамасская сталь, символ крепости и несокрушимости. Таким образом, имя Эсенбулат буквально желало своему носителю «крепкого здоровья, как булатная сталь».

Русский суффикс -ов превратил это восточное имя в фамилию по стандартной модели: Эсенбулат + ов = «сын (или потомок) Эсенбулата». Такая модель — самая распространённая в русском ономастиконе, и она однозначно указывает на то, что фамилия оформлялась уже в русскоязычной среде, вероятно, при переписях или крещении (если таковое имело место). В отличие, скажем, от фамилий на -ин, которые чаще образуются от основ на -а/-я, здесь мы видим типичный случай адаптации тюркского мужского имени, оканчивающегося на согласный.

Интересно, что фамилия Эсенбулатов — довольно редкая даже для регионов с преобладанием тюркского населения. Её география бытования в России — это прежде всего Астраханская область, Калмыкия, а также некоторые районы Северного Кавказа, где исторически жили ногайцы. Встречается она и в Казахстане, но там чаще остаётся в форме самого имени без русификации (просто Эсенбулат). В русских документах фамилия могла записываться с вариантами: Эсенбулатов, Есенбулатов, а иногда и Эсенбулатов (с ударением на второй слог). Первый вариант с «Э» в начале — более точный с точки зрения тюркской фонетики, где этот звук ближе к «э» открытому.

Социальный срез фамилии, скорее всего, связан с кочевым или полукочевым скотоводческим бытом предков. Имя-оберег Эсенбулат давали мальчикам в надежде, что они вырастут здоровыми и сильными, способными защитить род. Фамилия не несёт в себе указания на знатное происхождение — она могла принадлежать как простому скотоводу, так и представителю родовой старшины, но в любом случае её носители были частью тюркской общины, сохранившей свои традиции вплоть до XX века.