Фамилия Эйдеманис — редкий для русского уха пример, в котором причудливо сплелись латышские, немецкие и, возможно, еврейские корни. Это не типичная славянская фамилия с суффиксом -ов или -ин, а балтийская, с характерным латышским окончанием -ис. Если отбросить это окончание, мы получаем основу «Эйдеман» — именно такую фамилию можно встретить у немцев Прибалтики или у евреев-ашкеназов.

Главная версия происхождения ведет к немецкому слову Eid, что значит «клятва» или «присяга». В таком случае Эйдеман — это «человек клятвы», то есть тот, кто давал присягу: судья, чиновник, присяжный заседатель или, в более широком смысле, честный и верный своему слову человек. В средневековой Германии и Прибалтике, где заправлял немецкий язык, такие прозвища давали людям, связанным с судопроизводством.

Вторая, менее очевидная версия, отталкивается от еврейской фамилии Эйдман. В идише слово «эйд» (עד) означает «свидетель». Эта фамилия была распространена среди еврейского населения Латвии и Литвы, которое активно пользовалось немецким и идишем. При переходе в латышскую среду к ней легко могло прирасти латышское окончание -ис, превратив Эйдмана в Эйдеманиса. В пользу этой версии говорит и география: фамилия Эйдеманис чаще всего встречается именно в Латвии, особенно в окрестностях Риги и Елгавы.

Что интересно, фамилия сохранила «чистое» написание: буква «э» в начале слова — явный признак немецкого или идишского происхождения, в русском языке такое начало нетипично. В русских документах советского времени её часто русифицировали, записывая как «Эйдеманов», но латышская форма устоялась. Носитель фамилии Эйдеманис, скорее всего, потомок горожанина из Курляндии или Лифляндии — ремесленника, судейского или торговца, чья фамилия уже в XIX веке закрепилась в метрических книгах.