Фамилия Фраерман — яркий пример фамилии-указателя на происхождение носителя. Она сложена из двух компонентов: «фраер» и «ман». Вторая часть, «-ман», с немецкого и идиша переводится как «человек» и часто встречается в ашкеназских фамилиях (например, Цукерман, Либерман). Первая часть, «фраер» (от немецкого Frei — «свободный»), в среде восточноевропейских евреев имела специфическое значение. В отличие от простого перевода «свободный человек», в еврейском местечке «фраером» называли человека, не принадлежащего к общине или не соблюдающего традиции, — своего рода «постороннего» или «вольного». Однако в фамилии это слово, скорее всего, не было прозвищем в негативном смысле, а указывало на статус предка: возможно, он был вольноотпущенником, человеком, получившим свободу, или пришлым, не связанным общинными узами.

Формант «-ман» типичен для фамилий, возникших на землях бывшей Речи Посполитой, в частности в Беларуси, Литве и Украине, где в XIX веке еврейское население массово получало фамилии по указу российских властей. Часто такие фамилии образовывались от профессий, личных качеств или внешних признаков. В случае с Фраерманом корень мог быть и топонимическим: в некоторых диалектах идиша «фраер» означало «свободный» или «независимый», и фамилия могла закрепиться за человеком из местности с похожим названием или за тем, кто жил на вольных землях.

Интересно, что в русском языке слово «фраер» позже приобрело криминальный оттенок, но к фамилии это не имеет отношения. Она зафиксирована задолго до того, как жаргон проник в широкую речь. Стоит отметить, что фамилия довольно редкая и не имеет массового распространения, что говорит о её локальном происхождении — скорее всего, от одного конкретного рода. Встречаются варианты написания с одной буквой «н» (Фраерман) и с удвоенной (Фраерманн), но в русской традиции закрепилась форма с одной.

Если говорить о социальном контексте, то Фраерманы — это, как правило, потомки мещан или ремесленников из черты оседлости. Фамилия не указывает на дворянское или крестьянское происхождение, а чётко маркирует еврейское ашкеназское наследие с отсылкой к немецкому языку как языку администрации и образования в тех краях.