Фамилия Гавносручкин — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, почти не требует расшифровки. Она состоит из двух корней: «гавн-» (кал, нечистоты) и «-сручк-» (от слова «сручка», то есть ручка, рукоять или, в диалектном значении, небольшой предмет, за который берутся рукой). В буквальном смысле «гавносручка» — это «дерьмовая ручка» или, грубее, «ручка, испачканная нечистотами». Суффикс «-ин» указывает на принадлежность: «чей?» — Гавносручкин, то есть сын или потомок человека по прозвищу Гавносручка.

Словообразовательная модель типична для русских фамилий на «-ин», образованных от прозвищ, оканчивающихся на «-а». Прозвище Гавносручка могло возникнуть в крестьянской или ремесленной среде, где грубые, но меткие характеристики были нормой. Вряд ли оно связано с буквальным испачканием ручки — скорее, это ироническое прозвище неряшливого человека, плохого работника или того, кто постоянно пачкал инструмент. В некоторых говорах «сручка» означала не только ручку, но и черенок лопаты или косы, так что прозвище могло закрепиться за земледельцем или ремесленником, который не следил за чистотой орудий труда.

С географической точки зрения фамилия крайне редка. В официальных базах данных (например, в списках переписей или телефонных справочниках) она почти не встречается, что говорит о её локальном происхождении — возможно, в одном-двух сёлах центральной России или Поволжья. Из-за неблагозвучности фамилия могла подвергаться «облагораживанию»: потомки могли сменить её на Гавноручкин, Гаврилкин или вовсе избавиться от корня «гавн-», заменив его на Гаврилов или Гавшин.

Ономастические словари, например работы Б. Унбегауна, не фиксируют эту фамилию — она относится к числу «неканонических», то есть не попавших в массовые справочники из-за редкости и табуированности основы. Спорных версий происхождения здесь нет: корни прозрачны, и альтернативные гипотезы (например, связь с тюркским «гавна» или искажённым именем) неубедительны. Единственный вопрос — насколько прозвище было обиходным или, наоборот, единичным, случайным. Скорее всего, оно закрепилось за одним конкретным человеком в XVIII–XIX веках и не получило широкого распространения.