Фамилия Голопызденко звучит как готовая иллюстрация к старой русской шутке, но на самом деле это редкий и очень конкретный случай прозвищной фамилии. Её основа — «голопыздый» — составлена из двух корней: «голо-» (обнажённый, без покрова) и «-пызд-». Второй корень — это диалектное слово «пыздо» (или «пызда»), которое в южнорусских и украинских говорах означало нечто неприличное, а именно женский половой орган. Соответственно, «голопыздый» — это человек с оголённым срамным местом. Прозвище могло быть дано за бедность (нечем прикрыть наготу), за неопрятность или за скандальное поведение — например, за привычку ходить в неподобающем виде.

Модель образования — украинский суффикс -енко, который в XVI–XVIII веках был типичным для фамилий казацкой старшины и простых реестровых казаков. Он указывал на «сына» или «потомка»: Голопызденко — буквально «сын Голопыздого». В Российской империи такие фамилии закрепились на Левобережной Украине, в Слобожанщине и на юге России, куда переселялись малороссийские крестьяне и казаки.

В отличие от более приличных прозвищ, Голопызденко — фамилия-табу. В быту её могли смягчать или заменять. Например, в архивных записях XIX века встречаются варианты «Голопизденко» (с заменой «ы» на «и») или даже «Голопупенко» (от «пуп»), если переписчик стеснялся записывать откровенное слово. Это делает фамилию интересным объектом для историков: по ней можно отследить, как в крестьянской среде давали прозвища без оглядки на благозвучие, и как позже их пытались «облагородить» на бумаге.

Споров о происхождении почти нет. Версия о связи с польским «pyzdra» (лентяй, копуха) маловероятна — слово «пызда» фиксируется в восточнославянских говорах как самостоятельное, а польское влияние в этой зоне слабее. Основной корень — именно обсценный, и это подтверждается структурой: «голо-» плюс телесный низ. Носителей фамилии сегодня крайне мало, в основном они сосредоточены в Днепропетровской, Харьковской и Ростовской областях. Поиск по базам данных даёт единичные случаи, что только подтверждает: фамилия не прижилась в массовом обиходе, оставшись маркером очень конкретного, грубого прозвища.