Фамилия Гомноеблозичко — редкий случай в русской ономастике, где прозвищная основа не просто сохранилась, а дошла до нас в почти неизменном, экспрессивном виде. Её разбор сразу показывает, что перед нами не дворянский герб и не книжная фамилия, а прозвание из низовой, народной среды, закреплённое в суффиксальной форме.

Словообразовательная модель здесь прозрачна: основа «гомноеблоз-» (от двух корней: «гомно» — устаревшее, грубое обозначение нечистот, и «блевать» — извергать рвоту) плюс суффикс -ичк- и окончание -о. Суффикс -ичк- в украинской и южнорусской традиции часто придаёт фамилии оттенок принадлежности или уменьшительности, но в сочетании с такой основой он скорее фиксирует прозвище как постоянную характеристику. По сути, Гомноеблозичко — это «тот, кого тошнит нечистотами» или, в переносном смысле, «человек, вызывающий крайнее отвращение». Важно понимать: в XVI–XVII веках подобные прозвища не несли той табуированности, что сегодня — они были бытовыми, описывали внешность, поведение или профессию (например, работу с отходами, кожевенным сырьём, нечистотами).

Географически фамилия тяготеет к западнорусским и украинским землям, где суффикс -ичк(о) типичен для казачьей и крестьянской среды. В метрических книгах XVIII–XIX веков такие фамилии встречаются в Черниговской, Полтавской, Харьковской губерниях, а также среди запорожских казаков, где прозвища давали без оглядки на благозвучие. Сословно — почти наверняка крестьяне или мещане; дворянские роды с такой фамилией неизвестны.

Споров о происхождении немного: альтернативная версия, будто «гомно» восходит к древнерусскому «гомъ» (шум, гам), не выдерживает критики — семантика «блевотины» и «нечистот» в корне очевидна и зафиксирована в словарях русских говоров. Уникальный угол этой фамилии — её откровенность: она не маскируется под благородный суффикс -ов или -ский, а сохраняет прямую, почти площадную характеристику предка. Сегодня носителей фамилии крайне мало, и в быту она часто вызывает улыбку или недоумение, но с точки зрения историка языка — это честный документ эпохи, когда прозвище могло закрепиться за целым родом без цензуры.