Фамилия Гомнорез — один из ярких примеров того, как прозвище, данное по занятию, закрепилось в качестве родового имени. Несмотря на кажущуюся грубость, её значение прозрачно и связано не с бранью, а с конкретным ремеслом. В основе лежат два слова: «гомно» (устаревшее и диалектное название навоза, нечистот) и «резать». Прозвище Гомнорез могли дать человеку, чья работа была связана с вывозом или переработкой отходов, — например, ассенизатору или тому, кто готовил навоз для удобрения полей. В крестьянском быту такое занятие было обыденным и не считалось позорным, а прозвище фиксировало профессиональную принадлежность.

По словообразовательной модели фамилия оформлена нулевым суффиксом: основа прозвища Гомнорез перешла в фамилию без изменений, что характерно для более поздних или нестандартных образований. В отличие от фамилий на -ов или -ин, которые указывали на принадлежность («чей?» — сын Гомнореза), форма Гомнорез — это «застывшее» прозвище, которое могло передаваться без дополнительных суффиксов, особенно в среде, где фамилии только начинали закрепляться. Такая модель встречается реже и часто говорит о том, что фамилия сложилась в среде, где не придерживались строгих канцелярских правил.

Географически фамилия встречается спорадически, в основном в центральных и южных регионах России, где было развито земледелие и соответствующие ремёсла. В дореволюционных переписях и метрических книгах она могла записываться с вариациями — Гомнорезов, Гомнорезовский, но форма без суффикса сохранилась как более архаичная. Известных носителей фамилии, оставивших след в истории, не зафиксировано — это типичная «ремесленная» фамилия, которая не поднималась выше крестьянского или мещанского сословия.

Сравнение с однокоренными фамилиями, вроде Гомозов или Гомоляко, показывает, что корень «гомн-» в русских говорах имел не только прямое, но и переносное значение — «грязь», «нечистота», иногда в ироничном смысле. Однако в случае с Гомнорезом переносного смысла нет: прозвище было сугубо утилитарным, без намёка на характер или внешность. Со временем, из-за созвучия с обсценной лексикой, фамилия стала восприниматься как неблагозвучная, и многие носители могли её сменить или изменить. Тем не менее она остаётся документированным свидетельством того, что в русской ономастике нет «неприличных» основ — есть лишь забытые профессии и реалии быта.