Фамилия Гомодриол — редкая, даже уникальная для русского ономастикона. Её происхождение неочевидно, и при поверхностном взгляде кажется, что перед нами экзотическое заимствование. Однако, если разобрать фамилию по составу, вырисовывается вполне славянская, хотя и нестандартная, картина.

Первое, что бросается в глаза — корень «гомо-». В русских фамилиях он встречается, но редко. Чаще всего он восходит к слову «гомон» (шум, гам, крик). В старину «гомонить» означало шуметь, громко разговаривать. Таким образом, в основе фамилии могло лежать прозвище Гомодриол — либо шумливого человека, либо того, кто работал в гомоне, например, на ярмарке или в ремесленной артели. Вторая часть слова, «-дриол», — самая загадочная. Она нехарактерна для восточнославянского словообразования. Вероятнее всего, это искажённая, «обрусевшая» форма от западного или южнославянского корня, либо от диалектного слова, которое не сохранилось в литературном языке.

Можно предположить, что фамилия образована по редкой модели: основа + суффикс -ол, который в русском языке не продуктивен, но встречается в единичных фамилиях (например, Кособрюхов, где вторая часть — сложная). В случае с Гомодриол суффиксальная часть могла быть переосмыслена на русской почве. Вполне вероятно, что фамилия имеет украинское или белорусское корни, где диалектные формы слов более архаичны. Например, «дриоль» могло быть местным названием какого-либо инструмента, растения или даже блюда. В таком случае Гомодриол — это «шумный мастер по изготовлению дриолей» или «человек, живущий у дриоли».

Поскольку фамилия чрезвычайно редкая, её носители, скорее всего, происходят из одной локальной группы. В дореволюционных метрических книгах и ревизских сказках такие фамилии встречаются единично, часто в одном-двух уездах. Сословная принадлежность могла быть любой: от крестьян до мещан, но судя по прозвищной основе, предок был человеком заметным, получившим своё прозвище за характерное поведение или занятие. Фамилия Гомодриол — яркий пример того, как редкое прозвище, пройдя через века и диалекты, застыло в необычной, почти непроизносимой для современного уха форме, но при этом сохранило живую связь с русским языком.