Фамилия Гониккозоебищев — случай, когда словообразовательная модель настолько прозрачна, что сразу видишь и прозвище-основу, и механизм её превращения в фамилию. Суффикс -ев (вариант -ов после мягкого согласного) указывает на типичную русскую патронимическую модель: «чей?» — Гониккозоебищев, то есть сын или потомок человека по прозвищу Гониккозоебище. Само прозвище — составное, из глагольной формы «гони» (повелительное наклонение от «гнать») и обсценного существительного «козоебище» (человек, совершающий непотребное действие с козой). В русской традиции такие прозвища не были редкостью в крестьянской и посадской среде XVI–XVII веков: их давали за особо грубое поведение, скандальный нрав или просто как «оберег» — считалось, что бранное имя отводит от ребёнка злых духов.

Обратите внимание на суффикс -ищ- в основе. В русском языке он имеет увеличительное, часто уничижительное значение (ср. «топорище» — большой топор, «домище» — большой дом). В прозвище «козоебище» этот суффикс усиливает грубость: не просто «козоеб», а «козоебище» — нечто крупное, отвратительное или многократно повторяющееся. Такая форма — редкая даже для нецензурных фамилий; обычно встречаются более краткие варианты вроде Козоедов или Козлов.

Географически фамилия, скорее всего, имеет южнорусские или малороссийские корни. В говорах Курской, Воронежской, Рязанской губерний слово «козёл» активно использовалось в бранных прозвищах, а конструкция «гони + существительное» (Гони-в-поле, Гони-дерево) встречается в старых писцовых книгах как указание на непоседливого или драчливого человека. В северных и сибирских регионах подобные фамилии почти не фиксируются — там предпочитали более сдержанные модели на -ов/-ин от мирских имён.

В дореволюционных метрических книгах и ревизских сказках эта фамилия, вероятно, записывалась с искажениями: Гоникозоебищев, Гоникозоебищевъ, а то и вовсе сокращалась до Козоебищев. После революции, в эпоху паспортизации 1930-х годов, носители могли сами упростить написание, убрав лишнюю букву «к» в середине или заменив окончание на менее вызывающее. Если вы носите эту фамилию сегодня, она — живое свидетельство того, что русская ономастика не избегала самых низовых, площадных пластов лексики, и что за каждым таким словом стоит реальный человек с характером, который не стеснялись закрепить в родовом имени.