Фамилия Гуминский — типичный пример «семинарской» фамилии, то есть искусственно созданной в духовных учебных заведениях. Её основа — латинское слово humilis, что значит «смиренный». Такую фамилию давали семинаристам, чтобы подчеркнуть христианскую добродетель смирения, которую будущий священник должен был воспитывать в себе.

Словообразовательная модель здесь прозрачна: к латинскому корню humil- добавили русский суффикс -ск-, указывающий на принадлежность или свойство, а затем окончание -ий. Фамилия Гуминский буквально означает «смиренный», «относящийся к смирению». По той же модели возникли родственные фамилии Гумилёв и Гумилёвский — все они восходят к одному источнику, но различаются суффиксами: -ев в Гумилёве и -ск- в Гумилёвском и Гуминском.

Интересно, что в русском языке латинское humilis дало бы форму «Гумилис» или «Гумильский», но в фамилии произошло упрощение: сочетание «мил» сократилось до «мин». Это не редкость для семинарских фамилий, где латинские и греческие основы адаптировали под русское звучание, иногда сокращая или меняя слоги.

В отличие от фамилий, образованных от мирских прозвищ или профессий, Гуминский — книжного происхождения. Это значит, что её носители почти наверняка происходят из среды духовенства, а не крестьян или дворян. Такие фамилии в массовом порядке закреплялись за выпускниками семинарий в XVIII — первой половине XIX века, когда церковь ввела обязательные фамилии для священников.

Географически фамилия Гуминский встречается в основном в западных и центральных регионах России, а также на Украине и в Беларуси — там, где было сильно влияние униатской и православной церковной традиции. Однако точное место возникновения рода установить сложно: семинаристы после обучения часто переезжали в разные епархии, и фамилия могла закрепиться в нескольких регионах независимо.

Процесс формирования таких фамилий был длительным, и без серьёзных генеалогических изысканий определить точное время и место происхождения конкретной ветви Гуминских невозможно. Но одно можно сказать уверенно: фамилия эта несёт в себе не прозвище или профессию, а идею — напоминание о смирении, которое церковь ставила во главу угла для своих служителей.