Фамилия Инживоткин — редкая, сложная и на первый взгляд почти гротескная. Но за ней стоит не шутка, а вполне конкретная логика русского бытового словообразования, и ключ к разгадке — не «инжир» и не «живот», а стяжение двух слов в одно прозвище.

Словообразовательная модель здесь классическая для русских фамилий: основа + суффикс -ин + окончание. Суффикс -ин присоединялся к основам на -а/-я и указывал на принадлежность: «чей?» — Инживоткин, то есть сын или потомок человека по прозвищу Инживотка. Именно в этом прозвище и скрыт корень.

Инживотка — это не «инжирный живот», а фонетическая и смысловая стяжка выражения «иной живот». В древнерусском и диалектах слово «иной» часто звучало как «инóй» (с ударением на второй слог), а в быстрой речи сливалось с последующим словом. «Иной живот» означало «другая жизнь», «иное житьё», а в переносном смысле — человека с необычной судьбой, чужака, переселенца, или того, кто резко изменил свой образ жизни (например, ушедшего в монахи или вернувшегося из долгого плена). Прозвище Ин(о)й Живот со временем срослось в Инживот, а затем уменьшительная форма Инживотка закрепилась в качестве родового имени.

Версия про прямое сложение слов «инжир» и «живот» маловероятна: инжир был редким южным продуктом, и прозвище «Инжирный живот» не встречается в исторических документах. Также сомнительна версия о тюркском корне «инжи» (жемчуг) — для фамилии на -ин она дала бы форму Инжев или Инжиев, но не Инживоткин.

Географически фамилия тяготеет к северным и центральным областям России (Вологодчина, Костромская, Нижегородская губернии), где была распространена модель прозвищ-предложений («Шуми-голова», «Держи-хвост») и где диалектное «иной» произносили как «инóй». Социально носители фамилии, скорее всего, происходили из крестьян или посадских людей — в дворянской среде таких «говорящих» прозвищ избегали.

Таким образом, Инживоткин — не курьёз, а редкий памятник живой речи: прозвище, которое зафиксировало историю человека, получившего «иную жизнь» — либо по своей воле, либо по воле обстоятельств.