Фамилия Кабыздох — редкий случай в русской ономастике, где прозвище, лёгшее в основу, не просто нелестное, а откровенно бранное. Вопреки возможным догадкам, её корни не в тюркских языках (хотя «кабыз» у татар означает «книга» или «схвати»), а в чисто русской обсценной лексике. Прозвище «Кабыздох» — это усечённая и слегка видоизменённая форма от непристойного пожелания «кабы (если бы) здох» (сдох). Так в народе могли прозвать человека с тяжёлым, сварливым характером, зануду или того, кому постоянно желали «провалиться» или «издохнуть» от досады. В словаре русских говоров встречаются схожие по модели экспрессивные прозвища вроде «Кабысдох» или «Кабыздох», которые фиксировались в северных и центральных губерниях.

Словообразовательная модель фамилии проста: основа — прозвище, суффикс — нулевой. Фамилия Кабыздох не склоняется по падежам как типичная русская фамилия на -ов/-ев, а остаётся неизменяемой (мужской род — Иван Кабыздох, женский — Анна Кабыздох). Это указывает на то, что она оформилась как фамилия-прозвище в устной традиции, без добавления типичного патронимического суффикса. Такие «глагольные» фамилии — редкость: обычно прозвище «причесывали» под стандарт, добавляя -ов (Кабыздохов), но здесь закрепился исходный, «сырой» вариант.

Вероятнее всего, фамилия возникла в крестьянской среде, где прозвища давали метко и без обиняков. Носитель такого прозвища, скорее всего, обладал вздорным нравом, постоянно брюзжал или, наоборот, был настолько невезучим, что окружающие в сердцах желали ему «издохнуть». Прямых аналогов в дворянских или купеческих родах нет — это фамилия простонародная, и её сохранение говорит о том, что предки не стеснялись своего прозвания или же оно со временем утратило бранный оттенок, превратившись в фамильное имя.

Сегодня фамилия Кабыздох встречается крайне редко, в основном в южных регионах России и на Украине, где в говорах сохранилась форма «кабы» (если бы). Любой носитель этой фамилии может с уверенностью сказать: его предки были людьми прямыми, не терпевшими полутонов, и их прозвище — не проклятие, а живая речевая черта русского быта, где бранное слово могло стать фамильным гербом.