Фамилия Камягинский звучит так, будто её носитель родом из места, которого нет на карте, — и это отчасти правда, но с оговорками. Это типичная «географическая» фамилия, образованная по модели «название местности + суффикс -ский». В старину такие фамилии получали дворяне по названию своего поместья, но чаще — выходцы из духовенства, которым семинарское начальство давало «красивую» фамилию от названия села или прихода. Однако топоним «Камяги» или «Камягино» не так прост: его корень уходит в диалектное слово «камяга» — так в некоторых русских говорах называли большую лодку-однодеревку, долблёнку из цельного ствола. Соответственно, Камягинский — человек, либо живший на реке, где делали такие лодки, либо происходивший из села, названного по этому промыслу.

Вторая, менее очевидная версия, отталкивается от личного прозвища Камяга. В псковских и тверских говорах «камягой» могли обозвать неповоротливого, грузного человека (по аналогии с тяжелой лодкой). Но эта гипотеза слабее: суффикс -ский в русской традиции редко крепится к прозвищу напрямую, минуя стадию названия села. Скорее уж прозвище Камяга стало основой для фамилии Камягин (с суффиксом -ин), а Камягинский — это уже вторичная, «облагораживающая» форма, как нередко делали в семинариях, переделывая простую фамилию в более звучную.

Географически фамилия редкая и встречается в основном в центральных и северо-западных областях России — там, где были развиты речные промыслы. В польском или украинском ономастиконе её практически нет, что подтверждает русское происхождение. Написание через «я» (Камягинский) вместо ожидаемого «Камягинский» с «о» — ещё один признак того, что корень не от «камень», а от «камяги»: в диалектах «камяга» произносится твёрдо, с ударением на второй слог.

Если ваш предок — Камягинский, скорее всего, он был либо священником, получившим фамилию по месту службы, либо потомком крестьянина или ремесленника, жившего на реке, где строили лодки. Дворянских родов с такой фамилией в гербовниках не значится, так что это «народная» фамилия, но с налётом искусственной книжности — типичный случай для русского духовенства XIX века.