Фамилия Канатниковы — из числа тех, где профессиональное прозвище предка столкнулось с народным ботаническим именем, и до сих пор неясно, какая версия перевесила. Разбираться стоит с основы — слова «канатник».

Первый и самый очевидный путь: прозвище Канатник дали человеку, связанному с канатами. Канаты на Руси вили из пеньки, а позже — из проволоки; это было отдельное ремесло, требовавшее силы и сноровки. Канатником могли назвать и мастера-канатчика, и владельца канатного завода, и купца, торговавшего готовыми изделиями. Такие профессиональные прозвища легко закреплялись за целым родом: «чей будешь? Канатников сын» — и фамилия готова. Суффикс -ов в данном случае стандартный для русских фамилий, указывающий на принадлежность: Канатников буквально значит «сын Канатника».

Вторая версия менее очевидная, но тоже имеет право на существование: Канатник — это растение, известное в народе как «канатник» (Abutilon theophrasti), из которого раньше делали грубое волокно для верёвок. В языческие времена такие «растительные» имена давали детям, веря, что мальчик унаследует от растения силу, выносливость или неприхотливость. Однако в случае с фамилией Канатников эта гипотеза слабее: профессиональное прозвище встречается гораздо чаще, чем охранительное имя от названия сорного кустарника, к тому же на Руси подобные имена давали обычно по более «значимым» деревьям (Дуб, Берёза) или злакам.

Что интересно: в говорах слово «канатник» могло означать не только растение и ремесленника, но и лентяя, бездельника (от «канат» в значении «лениво тянуть»). Но эта версия совсем маргинальная и подкреплена лишь единичными словарными записями, поэтому всерьёз её рассматривать не стоит.

Фамилия Канатников — нечастый пример, когда профессиональная основа не получила типичного суффикса -щик (канатчик), а сохранила более архаичную форму прозвища на -ник. Это может говорить о том, что прозвище возникло не в центральных ремесленных слободах, а где-то на периферии, где словообразование было свободнее. Точную географию фамилии установить сложно: она встречается и в старых переписях Вологодчины, и в южнорусских губерниях, что подтверждает широкое распространение самого ремесла.