Фамилия Канифольская — редкий случай, когда в основе лежит не имя, не профессия и не географическое название, а вещество. Канифоль — хрупкая смола, которую получают из живицы хвойных деревьев. В быту она ассоциируется с музыкой (ею натирают смычки) и с пайкой (используется как флюс). Но как это стало фамилией?

Словообразовательная модель — суффикс -ск-. Такие фамилии чаще всего указывают на принадлежность к местности (по названию села или усадьбы) либо на прозвище, перешедшее в родовое имя. В случае с Канифольской напрашиваются две версии.

Первая: человек мог получить прозвище Канифоль, если занимался её производством или продажей. В России канифоль варили из сосновой смолы — это было отдельное ремесло, особенно в лесных губерниях (Архангельской, Вологодской, Пермской). Прозвище могло приклеиться к скипидарщику или смолокуру. А потом, при оформлении фамилии, к основе добавили дворянский по звучанию суффикс -ский, что в XIX веке нередко делали крестьяне и мещане, желавшие придать фамилии «благородный» вид.

Вторая версия — топонимическая. В источниках не зафиксировано крупных населённых пунктов с названием Канифоль, но не исключено, что существовал хутор или выселок, где варили смолу. Фамилия могла образоваться от названия такого места: «родом из Канифоли» → Канифольский. Поскольку фамилия женского рода (Канифольская), это может быть как вариант от мужа (Канифольский), так и исходная форма, если фамилия закрепилась за женщиной-вдовой или дочерью.

Интересно, что фамилия почти не имеет однокоренных «собратьев» в русском ономастиконе. Встречаются Канифолин, Канифольный, но все они крайне редки. Это говорит о том, что прозвище или название были локальными, не разошедшимися широко. Скорее всего, род Канифольских происходит из одного региона, где смолокурение было промыслом, — возможно, из северных или центральных губерний России.

Сословная принадлежность, скорее всего, крестьянская или мещанская. Дворянские роды с такой фамилией не известны. Для потомков носителей фамилии это указание на конкретное ремесло предков: они не просто жили в лесу — они перерабатывали его дары в ценный продукт, без которого не обходились ни скрипачи, ни лудильщики.