Фамилия Карапищенко — редкий случай, когда прозвищная основа сохранила почти не тронутую временем форму. В её центре лежит слово «карапищ» или «карапища», и здесь сразу возникает простор для двух версий, ни одну из которых нельзя отбросить без разбора.

Первая и самая прямая версия — прозвище от глагола «карапить», то есть царапать, скрести, делать зазубрины. В диалектах юго-западных областей (Украина, Беларусь, южные русские губернии) «карапиться» означало лезть куда-то с трудом, карабкаться. Тогда Карапищенко — сын человека по прозвищу Карапищ, то есть тот, кто постоянно лезет, цепляется, или же тот, кто работает с чем-то шершавым, царапающим. Вторая версия — связь с «кора» и «пища»: человек, который обдирает кору, корьевщик. Но это предположение слабее: фамилия пишется через «а» в первом слоге, и «кара» в славянских говорах нередко означала «наказание» (ср. карать), что тоже могло дать прозвище неспокойному человеку.

Суффикс «-енко» — типичный украинский патроним, указывающий на происхождение от отца. В XVII–XVIII веках такие фамилии массово закреплялись у казаков, мещан и крестьян Левобережной Украины, Слобожанщины, а позже — у переселенцев на Кубань. Карапищенко — почти наверняка фамилия из этой среды, а не из великорусских северных или центральных областей, где преобладали суффиксы «-ов/-ев» и «-ин».

Интересно, что в старых документах фамилия могла писаться иначе: Карапищенко, Карапищ, Карапищев. Встречается однокоренная фамилия Карапиш, что подтверждает основу без суффикса. Если ваш предок носил такую фамилию, скорее всего, он был выходцем из украинских губерний — Полтавской, Черниговской, Харьковской или с Кубани, где в метрических книгах XIX века попадаются единичные записи Карапищенко.

Сословного статуса по одной фамилии не определить: среди казаков и крестьян «енко» было нормой, но встречалось и у мещан. Прозвище Карапищ могло закрепиться за человеком с трудным характером или за ремесленником, работавшим с деревом и корой. Точнее сказать трудно — фамилия слишком редкая, чтобы опираться на массовую статистику. Но одно можно утверждать уверенно: она не искусственная, не книжная, а живая, из устной традиции, где прозвище давали метко и навсегда.