Фамилия Кацовец — редкий случай, когда географическое прозвище почти наверняка перевесило личное имя или профессию. В её основе лежит не имя Кац (хотя такая версия напрашивается), а топоним — название населённого пункта. Суффикс -ец в русских фамилиях традиционно указывает на выходца из определённой местности: «кацовец» — это «человек из Кацова» или «из Кацев». Таких деревень и хуторов с корнем «Кац-» немало на западе России, в Беларуси и на Украине (например, Кацево в Смоленской области или Кацевка в Харьковской). Поэтому предок носителя фамилии, скорее всего, был переселенцем, которого в новой общине прозвали по прежнему месту жительства.

Модель образования проста: топоним (Кацов/Кацево) + суффикс принадлежности -ец. В отличие от патронимических фамилий на -ов/-ев или -ин, которые отвечают на вопрос «чей?», фамилии на -ец отвечают на вопрос «откуда?». Это ставит Кацовец в один ряд с фамилиями вроде Тамбовцев, Ростовцев или Могилевец. Интересно, что в некоторых говорах суффикс -ец мог приобретать уменьшительный оттенок, но для фамилии это вторично — основное значение остаётся указанием на происхождение.

Существует соблазн связать фамилию с еврейской фамилией Кац (акроним от «коэн цедек» — праведный священник), но для славянской фамилии Кацовец это маловероятно. Во-первых, суффикс -ец в еврейских фамилиях встречается редко и чаще в польско-белорусском регионе (как Каганец), а во-вторых, форма «Кацовец» предполагает русскую или украинскую основу с окончанием -ов. Если бы предок был носителем прозвища Кац (от коэна), фамилия скорее выглядела бы как Кацман, Каценберг или просто Кац. Правдоподобнее, что корень «кац-» восходит к диалектному слову: в южнорусских говорах «кацать» означало «бить, колотить», а «кац» — «молот, колотушка». Тогда прозвище Кац мог получить кузнец или бочар, а его сын стал Кацовцем. Но и эта версия уступает топонимической по частоте встречаемости в документах.

Фамилия остаётся редкой. В современных базах данных она фиксируется в основном в западных областях России (Брянская, Смоленская) и на востоке Беларуси. Это подтверждает версию о переселенцах из зоны активного смешения русских и белорусских говоров. Социальный состав носителей, судя по архивным записям XIX века, — в основном крестьяне и мещане, без выраженной дворянской ветви. Фамилия не получила широкого распространения, поэтому её носители, скорее всего, происходят из одного-двух локальных гнёзд.