Фамилия Казаханов — наглядный пример того, как национальное имя или прозвище превращается в русскую фамилию с помощью стандартного суффикса принадлежности. Основа здесь — «Казах», а суффикс «-анов» — это вариант всё того же «-ов», который появляется, когда исходное слово оканчивается на шипящий или мягкий согласный (сравните: Петров, но Казаханов). Фонетически это произошло от формы «Казак», которая в старой письменности и в говорах часто звучала как «Казах» (чередование к/х). Таким образом, фамилия буквально значит «сын (или потомок) казаха».

Кем был этот первый Казах? Самый простой слой — этническое прозвище. В России и в казачьих областях «казахом» (а раньше «казаком») могли назвать человека, пришедшего из казахских степей, либо того, кто перенял образ жизни, одежду или манеры, ассоциировавшиеся с кочевниками. Однако стоит помнить, что вплоть до XIX века слово «казак» и «казах» в русских документах часто путали: «казаками» называли и вольных людей на Дону, и жителей Казахского ханства. Поэтому предок Казаханов мог быть и запорожским или донским казаком, но прозвище получил по внешнему сходству или по службе в «казачьих» землях.

География фамилии подсказывает, что её ядро — южные регионы России и Поволжье: Астраханская, Волгоградская, Оренбургская области. Именно там веками шло плотное смешение русского, татарского, калмыцкого и казахского населения, и прозвища по национальной принадлежности были бытовой нормой. Менее вероятна, но не исключена версия о происхождении от тюркского личного имени Казах (Казак), которое встречалось у башкир и татар как имя-оберег, данное «чужому» ребёнку, чтобы отвести злых духов.

С точки зрения социальной истории, Казахановы — это почти наверняка не дворянский род. Фамилия образована по самой массовой модели (на -ов) и, скорее всего, принадлежала крестьянам, однодворцам или казакам. Встречаются варианты написания «Казаков» и «Казахов» — это однокоренные фамилии, различающиеся лишь диалектным произношением. Если ваш предок носил фамилию Казаханов, он с большой вероятностью жил на границе культур, где прозвище по этническому признаку было не оскорблением, а точной бытовой характеристикой.