Фамилия Кемарскя — редкий и, скорее всего, не русский по происхождению случай. Её форма сразу настораживает: окончание «-скя» нетипично для русских фамилий. В русской ономастике суффикс «-ск(ий)» образует фамилии от географических названий (например, Тверской — из Твери), но окончание «-скя» — это женский вариант в польском или белорусском языке. В польском мужская фамилия звучала бы как Kemarski (Кемарский), а женская — Kemarska (Кемарска). Русская транслитерация через «я» (Кемарскя) — это, вероятно, искажение или запись «на слух» при переезде носителя в русскоязычную среду. Таким образом, основа фамилии — географическая, от названия населённого пункта вроде Кемар или Кемары.

Что могло стоять за этим топонимом? Слово «кемарь» в русских говорах означает «сон, дремоту» или «сонливого человека» (от глагола кемарить). Однако образование фамилии от прозвища «Кемарь» дало бы форму Кемарев или Кемарихин, а не Кемарский. Поэтому версия с дремотой маловероятна. Куда логичнее искать корень в балтийских или финно-угорских языках. На территории современной Польши, Беларуси и Литвы есть несколько мест с основой «Кемар-»: например, деревня Kiemary (Кемары) в Варминско-Мазурском воеводстве Польши. Название могло произойти от литовского kėmas — «хутор, усадьба» или от прусского kaimis — «деревня». В таком случае предок носителя фамилии Кемарскя был выходцем из поселения, которое называлось Кемары или Кемар.

Социальный контекст фамилий на «-ский» в Польше и Великом княжестве Литовском был двойственным. С одной стороны, этот патронимический (точнее, топонимический) суффикс часто носили шляхтичи, владевшие поместьем с таким названием. С другой — в XIX веке, после отмены крепостного права, «-ский» массово присваивали бывшим крепостным, особенно при записи в рекруты или при переселении, чтобы придать фамилии «благородное» звучание. Поэтому однозначно утверждать, что Кемарскя — дворянская фамилия, нельзя: она могла возникнуть как «искусственная» при выдаче паспорта крестьянину из деревни Кемары. Встречаемость фамилии в современных базах данных крайне низкая, что подтверждает её локальный, возможно, западно-белорусский или польский след, искажённый при адаптации к русскому языку.