Фамилия Керколуб — редкий случай, когда в основе лежит не русское, а греческое слово, и при этом фамилия удерживает почти неизменное звучание исходного прозвища. Это «говорящая» фамилия, которая буквально описывает занятие человека.

Ключ к разгадке — вторая часть, «луб». В древнерусском языке «луб» (или «лыко») — это кора липы, шла на мочало, рогожи, лапти. Первая часть, «керко», скорее всего, восходит к греческому «κέρκος» (керкос) — «хвост» или «рукоятка». В южнорусских говорах, особенно в среде казачества и греческих переселенцев (например, в Приазовье), слово «керко» могло означать короткую палку, батог, рукоять кнута. Таким образом, «керколуб» — это человек, который делал «керки» из луба: короткие палки или рукоятки для инструментов, обмотанные или оплетенные лыком. Проще говоря — мастер по изготовлению простейших деревянных изделий с лыковой отделкой.

Модель образования — бессуффиксная, что нетипично для русских фамилий. Обычно мы видим суффиксы принадлежности (-ов, -ин) или уменьшительности. Здесь же прозвище Керколуб, составленное из двух корней, просто перешло в фамилию без изменений. Такое случается, если прозвище было не столько именем, сколько профессиональной характеристикой, и закрепилось за одним родом. По сути, это аналог фамилии Лубочник или Лубков, но с уточняющей греческой приставкой.

Географически фамилия тяготеет к югу России, к территориям, где были компактные поселения греков и украинцев, — Ростовская область, Краснодарский край, Крым. Встречаемость крайне низкая, что подтверждает её локальное происхождение: она не разошлась по всей стране, а осталась в пределах одной-двух общин.

Социальный контекст: предки носителя фамилии, скорее всего, относились к ремесленникам или крестьянам, владевшим простым, но востребованным ремеслом — обработкой луба и изготовлением хозяйственных мелочей. Это не кузнец и не гончар, а мастер «второго ряда», чья работа была незаметна, но необходима в быту. Фамилия — молчаливый свидетель того, что даже самое скромное занятие могло стать родовым именем.