Фамилия Хавайдуллаев — яркий пример того, как арабская традиция именования, пройдя через тюркскую языковую среду, закрепилась в русской фамильной модели. Её основа — составное мужское имя Хавайдулла, которое восходит к арабским корням «хава» (воздух, атмосфера) и «улла» (Аллах). В буквальном, хотя и поэтическом, смысле имя можно перевести как «Божественное дыхание» или «Воздух Аллаха». В исламской культуре такие имена, содержащие отсылку к божественному началу, считались благословенными и давали ребёнку в надежде на покровительство свыше.

Ключевая особенность этой фамилии — её редкость и чёткая региональная привязка. Русский суффикс -ев, присоединённый к восточному имени, указывает на то, что фамилия оформлялась уже в русскоязычной среде, скорее всего, в делопроизводстве Российской империи или СССР. Хавайдуллаевы — это, как правило, потомки выходцев из регионов с преобладающим исламским населением: Дагестана, Чечни, Ингушетии, реже — Средней Азии или Татарстана. Встречаемость фамилии крайне низкая, что говорит о том, что родоначальник был заметной фигурой в своей общине, раз его имя легло в основу фамилии целого рода.

В отличие от фамилий, образованных от профессий или прозвищ, Хавайдуллаев — чисто патронимическая фамилия. Она не рассказывает о ремесле предка, но зато прямо сообщает о его вере и культурном коде. Скорее всего, первый носитель имени Хавайдулла был человеком религиозным или уважаемым в среде мусульманского духовенства, иначе такое имя, прямо прославляющее Аллаха, не стали бы передавать потомкам как родовое. Встречаются варианты написания с одной «л» — Хавайдулаев, что является упрощением при адаптации к русской графике, но исходная форма с удвоенной «л» точнее передаёт арабское написание.

С точки зрения словообразования, фамилия стоит в ряду таких же редких конструкций, как, например, Хайруллаев или Абдуллаев, но с более специфичным первым компонентом. Если «Абдулла» — раб Аллаха, а «Хайрулла» — добро Аллаха, то «Хавайдулла» — это уже проявление, эманация божества, что делает фамилию не просто именем, а своего рода теологическим утверждением.