Фамилия Хайтас — редкий пример, где географический след говорит больше, чем прозвище или профессия. Если отбросить случайные совпадения, наиболее вероятная основа — тюркская, а точнее, крымскотатарская или турецкая. Слово «хайта» (hayta) в тюркских языках имеет несколько значений: «бездельник», «бродяга», а в историческом контексте — так называли легкую конницу, нерегулярные отряды, которые жили грабежом. Суффикс -с в русской передаче — это либо искажение окончания при адаптации, либо усеченная форма от отчества (типа «Хайтасов»), где конечный -ов отпал в устной речи или при записи.

Вторая версия, менее убедительная, — греческая. В понтийском диалекте есть слово «χαϊτάς» (хаитас) — «пастух», «пастуший посох». Но для фамилии, закрепившейся на территории бывшей Российской империи, тюркский след правдоподобнее: греческие фамилии с таким окончанием чаще оканчиваются на -идис или -пулос. Спор решается просто: если корень «хайта» — прозвище, то в русской среде его могли дать не тюрку, а русскому за схожий образ жизни или внешность. В документах XIX века встречаются единичные упоминания Хайтас в Таврической губернии и на Кубани — именно там, где смешивались славянское и тюркское население.

Модель образования фамилии — безсуффиксная, что нехарактерно для русских фамилий. Обычно мы видим Хайтасов, Хайташкин, но форма Хайтас — застывшее прозвище в именительном падеже. Такое встречается у фамилий украинского или белорусского происхождения (Ткач, Коваль), а также у тех, что записаны со слуха чиновниками, не владевшими русской словообразовательной нормой. Сословно носители могли быть и крестьянами, и казаками — прозвище «хайта» не несло положительной окраски, но не было и позорным, скорее бытовым.

Если сравнивать с однокоренными, фамилия Хайтасов встречается чаще и явно вторична — это уже «русифицированный» вариант с патронимическим суффиксом. Хайтас же — более архаичная, «сырая» форма, сохранившая исходное звучание прозвища. Поиск по современным базам показывает, что сегодня фамилия встречается в основном в южных областях России и в Казахстане — там, где в XIX веке оседали переселенцы из Крыма и Причерноморья.