Фамилия Кивинен — типичный пример финского или карельского родового имени, построенного по прозрачной модели. В её основе лежит слово kivi, которое переводится как «камень» или «скала». Соответственно, первым носителем прозвища Киви мог стать человек, живший в каменистой или горной местности, — это самая прямая и правдоподобная версия. Реже предполагают, что прозвище отражало внешность (высокий, крепкий, как скала) или характер (упорный, непокорный), но обе эти трактовки вторичны и менее надёжны: в финской ономастике топонимические прозвища встречаются гораздо чаще метафорических.

Ключевая деталь — суффикс -нен. В финском языке это патронимический формант, буквально означающий «подобный», «происходящий от» или «принадлежащий». Сравните с другими финскими фамилиями на -нен: Виртанен (от virta — «река»), Йокинен (от joki — «река»), Лайне (от laine — «волна»). Таким образом, Кивинен — это «каменный», «тот, кто от камня», то есть человек, связанный с конкретным местом, а не просто обладатель каменистой внешности. В карельском варианте фамилия могла звучать как Кивине, но под русским влиянием закрепилась именно форма с конечным -н.

Стоит упомянуть, что в финских фамилиях также распространён суффикс -лайнен/-ляйнен (например, Кивиляйнен), который означает «похожий на что-либо» или «происходящий из какой-либо местности». Однако Кивинен образован иначе — через более старый и компактный патронимический суффикс, что делает фамилию архаичной по модели, но не редкой по распространению. В Финляндии Кивинен — одна из самых частых фамилий, особенно в восточных и северных регионах, где каменистый ландшафт задавал топонимику.

В России фамилия встречается среди ингерманландских финнов и карелов, переселявшихся в разное время на территорию нынешних Ленинградской, Тверской и Новгородской областей. При записи в русских документах фамилию не переделывали — она сохранила исходное звучание и написание, что нетипично для многих иноязычных родовых имён, которые часто русифицировали через суффиксы -ов, -ев или -ин. Кивинен осталась без изменений, и это дополнительный маркер её относительно позднего появления в русской среде (в основном в XIX веке, при активном учёте населения).