Фамилия Кломойцев — одна из тех, что сразу обращает на себя внимание нестандартным звучанием. Её основа не лежит на поверхности, и не всякий сразу догадается, от какого слова она пошла. Разберём её по косточкам.

В центре фамилии — корень «кломой» или «кломойц». Скорее всего, это не имя и не профессия, а прозвище. Самое правдоподобное объяснение ведёт к диалектному глаголу «кломоть» или «кломотать», который в некоторых говорах означал «стучать», «греметь», «колотить». Человека, который шумел, возился или делал что-то с грохотом, могли прозвать Кломоем. Другая версия, менее вероятная, связывает фамилию с «клумба» или «клубок» — через искажённое произношение, но для этого нет устойчивых диалектных подтверждений.

Суффикс «-ев» указывает на классическую русскую модель образования: «чей?» — Кломойцев. То есть сын или потомок Кломоя. Если бы основа оканчивалась на твёрдый согласный, мы бы имели «Кломойцов», но здесь мягкий исход (вероятно, от формы «Кломоец» или «Кломой» в уменьшительном варианте) дал именно «-ев». Это типично для фамилий, формировавшихся в XVI–XVII веках, когда прозвища переходили в родовые именования.

Географически фамилия редкая. Встречается в основном в центральных и южных областях России, с некоторым скоплением в Воронежской и Ростовской областях. Это наводит на мысль, что прозвище могло бытовать именно в южнорусских говорах, где глагол «кломотать» фиксируется этнографами. Сословно носителями фамилии чаще всего были крестьяне или однодворцы — люди, получившие фамилию по прозвищу отца или деда, а не по роду занятий.

Интересная деталь: в некоторых записях XIX века фамилия писалась через «а» — Кламойцев. Это могло быть следствием акающего произношения (когда безударное «о» слышится как «а»), и такие варианты встречаются в метрических книгах южных губерний. Это ещё раз подтверждает региональный, диалектный корень фамилии, а не книжное или искусственное происхождение.

Таким образом, Кломойцев — это фамилия-прозвище, родившаяся в народной среде и закрепившая за родом память о шумном, деятельном предке. Никакого тайного смысла или дворянского герба за ней не стоит, но именно эта простота и делает её настоящей, живой частью русской ономастики.