Фамилия Коркола — редкий случай, когда географический указатель «вырос» прямо из прозвища, минуя стандартные русские суффиксы. В ней нет окончания -ов или -ин, и это сразу подсказывает, что перед нами не великорусская фамилия в привычном понимании, а скорее всего, выходец с западных или северо-западных земель, где оформилась фамилия на -а, -о, -ило.

Самая вероятная версия — финно-угорское происхождение. В карельском, финском и ижорском языках слово «korko» означает «цена», «плата», «выгода», а также «возвышенность», «высота». Человек по прозвищу Корко — либо тот, кто берёт высокую цену (скупой или удачливый торговец), либо житель холма, возвышенного места. Суффикс -ла в прибалтийско-финских языках — типичный локативный, указывающий на место жительства или принадлежность к роду. То есть Коркола — это буквально «род Корко» или «живущие у Корко». Фамилия могла закрепиться за переселенцами из Ингерманландии или Карельского перешейка, которые в XVIII–XIX веках оседали в Тверской, Новгородской и Петербургской губерниях.

Вторая, менее распространённая гипотеза — связь с диалектным русским словом «коркола» или «корколи», которое в некоторых говорах означало нечто искривлённое, согнутое (ср. «коркаться» — гнуться, корёжиться). В этом случае прозвище могли дать сутулому или скрюченному человеку. Но эта версия слабее: во-первых, слово редкое и локальное, во-вторых, фамилия с таким окончанием почти не встречается в исконно русских областях без финского субстрата.

Обратите внимание на написание: двойное «о» в корне (Кор-кола) — не ошибка, а следствие того, что ударение в исходном языке падало на первый слог, и русская передача сохранила полногласие, в отличие от, скажем, фамилии Коркела (с тем же корнем, но с редуцированной гласной). Сословного барьера у Коркола не было: эту фамилию носили и крестьяне-карелы, и мещане, и даже обрусевшие финские офицеры, но в дворянских родословных книгах она не значится — слишком «простонародная» основа.

Так что, если вы встретили Корколу в метриках XIX века, скорее всего, его предок жил на границе русского и финского миров, занимался торговлей или жил на видном холме — и прозвище приросло к роду навсегда.