Фамилия Косполова — женская форма, а мужская, Косполов, образована по одной из самых распространённых в русском языке моделей: с помощью суффикса -ов, который добавлялся к основе прозвища или имени. Суффикс указывает на принадлежность: Косполов — сын Коспола, то есть человека по прозвищу Коспол.

Само прозвище Коспол — составное, и его разбор сразу даёт ключ к пониманию. Первая часть, «кос-», почти наверняка связана с прилагательным «косой». В древнерусском языке у этого слова был широкий спектр значений: не только «раскосый, смотрящий вбок», но и «кривой, изогнутый», а также «недоброжелательный, завистливый» (отсюда «косая сажень», «косой взгляд»). Вторая часть, «-пол», может восходить к слову «пол» (сторона, половина) или к глаголу «полоть» (выдёргивать сорняки). Однако более вероятно, что «пол» здесь — сокращение от «поляк» или от названия какой-либо местности, как в фамилиях Полов, Половцев. Прозвище Коспол могли дать человеку, который был «косым поляком» (например, имел раскосые глаза, что для славянского типа было редкостью), или тому, кто «косил на одну сторону» (хромал, криво ходил, косил глазом). В любом случае, прозвище носило описательный, часто ироничный характер.

География фамилии узкая. Косполовы — редкая фамилия, встречающаяся преимущественно в южных и центральных регионах России, особенно в Ростовской, Волгоградской областях и на Кубани. Это указывает на возможные миграционные потоки: прозвище могло возникнуть в среде донского или запорожского казачества, где активно смешивались русские, украинские и польские элементы. В польском языке есть слово «kosopol» (кособокий), что дополнительно подкрепляет версию о происхождении от прозвища с польским корнем. В словарях фамилия Косполов не фиксируется как широко известная, поэтому её носители — скорее потомки одного или нескольких родов, закрепивших прозвище за собой в XVII–XVIII веках.

Альтернативная версия, менее правдоподобная, связывает фамилию с топонимом: могло существовать село или урочище Косполово, откуда пошла фамилия. Но письменных подтверждений такому названию нет, поэтому версия с прозвищем остаётся основной. Социальный контекст фамилии типичен для крестьянской и казачьей среды: прозвище давалось по внешности или поведению, а затем, после крестьянской реформы 1861 года, когда фамилии стали обязательными, закрепилось в документах.