Фамилия Костромов — это типичный пример «географического» прозвища, которое закрепилось за родом. Её дали человеку, который переселился из города Костромы в другие земли: на новом месте он получал прозвание Кострома, а его потомки уже писались как Костромовы. Такая модель образования фамилий (от названия города или местности плюс суффикс -ов) была особенно распространена в XV–XVII веках, когда шло активное заселение окраин Московского государства.

Название города Кострома уходит корнями в дохристианскую славянскую мифологию. Кострома — это не просто топоним, а имя языческого божества весны и плодородия, которое ежегодно умирало и воскресало. В народных обрядах Кострому изображала молодая женщина или чучело. С её «похоронами» (обычно — потоплением в реке) провожали весну и встречали лето с его страдой. Этнограф Владимир Даль подробно описал этот ритуал: одни участники обряда плакали и жалели Кострому, другие грубо шутили, а после «похорон» все вместе пили и веселились в последний раз до осенней уборки хлеба.

Связь фамилии с языческим культом — не единственная версия. В народных говорах слово «кострома» могло означать «кострище», «место, где жгли хворост» или даже «растрепанная женщина». Однако наиболее правдоподобным выглядит именно происхождение от названия города, поскольку фамилии на -ов, образованные от топонимов, почти всегда указывали на выходца из этого места. Если бы прозвище было чисто бытовым (по характеру или внешности), оно скорее приняло бы форму Костромин или Костромской.

Фамилия Костромов — редкий случай, когда в основе лежит не имя или профессия, а древний мифологический образ, сохранившийся в названии целого города. Это делает её не просто родовым именем, а отражением народных верований, уходящих в глубину славянской древности.