Фамилия Котсегуб — одна из тех, что вызывает любопытство с первого взгляда. Она явно составная, и её разгадка лежит в прямом, почти буквальном значении прозвища, от которого она образована. Скорее всего, перед нами прозвище по занятию или по характерному действию, закрепившееся за человеком, который «котил» (валял, катал) или, что вероятнее, сек (рубил) некие «губы».

В основе лежат два слова: «кот» и «губа». Однако в русских говорах «кот» могло означать не только животное, но и, например, род сапожного инструмента или крюк. Но самая правдоподобная версия связана с глаголом «котить» — в некоторых диалектах это означало валять, сбивать что-то в комок. А «губа» — это не только часть лица, но и, например, гриб (в некоторых регионах) или край, отворот. Если собрать вместе, получается прозвище человека, который занимался обработкой чего-то, что называли «губой», — возможно, валял шерсть, сбивал войлок, или же обрабатывал край изделия.

Суффикс «-уб» в фамилии — явный признак того, что в основе лежит глагол «губить» или «сечь». Фамилии на «-губ» (как Богохульников, но это другая история) в русском языке редки, но показательны. «Котсегуб» — это, по сути, «тот, кто сечёт кота»? Звучит дико, но в старину «кот» могло быть прозвищем хитрого или ленивого человека, а «сечь» — в значении «бить, наказывать». Тогда «Котсегуб» — это «секущий кота», то есть человек, который наводит порядок, возможно, в переносном смысле — строгий или въедливый.

Вторая, более приземлённая версия, отсылает к ремеслу. В некоторых говорах «кот» — это вид грубой обуви или валенка, а «губа» — его край, отворот. Мастер, который «губил» (обрубал, подшивал) край «кота», мог получить прозвище Котсегуб. Эта версия выглядит логичнее, так как связывает оба слова в единый производственный процесс.

Географически фамилия практически не встречается, что говорит о её исключительной редкости. Скорее всего, она возникла в среде северных или центральных русских говоров, где была распространена лексика, связанная с валянием и кожевенным делом. Никакой дворянской или церковной этимологии здесь нет — перед нами чистое прозвище, застывшее в фамилии. Носитель такой фамилии, скорее всего, был ремесленником, либо же человеком с острым языком, которому дали прозвище за его строгость.