Фамилия Ктаторов — редкая и неочевидная с первого взгляда. Чтобы понять её происхождение, нужно отбросить привычку искать в основе русское имя или ремесло. Ключ здесь — греческий язык, а точнее — церковная лексика, пришедшая на Русь вместе с православием.

В основе фамилии лежит слово «ктитор» (от греческого ktítōr — основатель, создатель, устроитель). В византийской и древнерусской традиции ктитором называли человека, который на свои средства построил или содержал храм, монастырь, больницу при церкви. Это не просто богатый жертвователь, а полноправный хозяин и покровитель церковного учреждения, часто имевший право голоса в его делах. Со временем слово «ктитор» закрепилось и за церковным старостой.

Фамилия Ктаторов образована по типичной русской модели: к основе «ктитор» (в народном произношении «ктатор») добавился патронимический суффикс -ов. Буквально она означает «сын ктитора» или «из семьи ктитора». Обратите внимание на написание: в корне исчезла буква «и» — это результат живого произношения, где безударный гласный редуцировался. Встречается и вариант Ктиторов, но Ктаторов — более «обрусевшая», просторечная форма.

Такая фамилия могла закрепиться за потомками церковного старосты, строителя храма или человека, который долго и заметно служил приходу. В крестьянской и купеческой среде ктиторство было делом престижным и ответственным: ктитор отвечал за церковное имущество, сбор пожертвований и порядок во время службы. Поэтому предок-носитель фамилии Ктаторов, скорее всего, был человеком уважаемым, состоятельным и тесно связанным с церковной жизнью своей общины.

Географически фамилия тяготеет к южнорусским и украинским землям, где греческое влияние в церковной лексике было особенно сильным, а также к старообрядческим общинам, которые бережно хранили дореформенные термины. Встретить Ктаторовых можно и в центральных губерниях, но везде это редкая, штучная фамилия, не размазанная массово по переписям.

Из однокоренных фамилий можно назвать Ктитарева (с суффиксом -ев) или Ктиторов (с сохранённой гласной). Но Ктаторов стоит особняком: она показывает, как книжное, церковное слово на бытовом уровне потеряло один слог и стало фамилией простых людей, чьи предки когда-то не просто молились в храме, а отвечали за него по-хозяйски.