Фамилия Лакрэмиорэ — один из тех редких случаев, когда русское ухо слышит не славянскую, а явно румынскую или молдавскую основу. Она образована от словосочетания «lacrimioară» (в румынском языке «слезинка», уменьшительное от «lacrimă» — слеза). В молдавском варианте написания через «э» на конце — Лакрэмиорэ — закрепилась именно такая кириллическая транслитерация, характерная для бессарабских говоров.

Суффикса здесь нет, потому что это не типичная русская модель на -ов или -ин, а цельное прозвище-прозвание. В прошлом так могли назвать человека по какой-то яркой черте: либо плаксивого, чувствительного ребёнка, либо, наоборот, того, кто вызывал у окружающих жалость или умиление. В румынской и молдавской ономастике прозвища от «lacrimă» встречаются, но редко — чаще они переходили в фамилии через форму Лакрэмэ, Лэкрэмэ, а вариант с уменьшительным суффиксом -иоарэ (как в Лакрэмиорэ) фиксируется в основном у выходцев из Бессарабии и Молдовы.

География фамилии узкая: по данным открытых источников, носители Лакрэмиорэ встречаются в Молдове, в Приднестровье и среди молдавской диаспоры в России. В русских переписных книгах и ревизских сказках XVIII–XIX веков эта фамилия не зафиксирована — она появляется позже, вместе с миграцией молдавского населения в Новороссию и на Кубань. В современной России её можно встретить в Краснодарском крае и Ростовской области, где исторически селились молдавские крестьяне.

С точки зрения социального статуса, предки носителей Лакрэмиорэ скорее всего были крестьянами или мещанами. Фамилии-прозвища, особенно такие поэтичные, не указывают на дворянское происхождение — в Молдавском княжестве боярские роды брали фамилии от названий поместий или от греко-византийских корней. А вот Лакрэмиорэ — это народная, деревенская фамилия, возникшая в среде, где прозвище давали по внешности или характеру.

Интересно, что румынское «lacrimioară» означает ещё и цветок ландыш (по форме, напоминающей капельку). Поэтому не исключено, что прозвище дали не плаксе, а человеку, связанному с этим растением — например, торговцу ландышами или жителю местности, где их было много. Но это лишь гипотеза: в письменных источниках такая версия не подтверждена.