Фамилия Либединский — одна из тех, что сразу выдают своё книжное, искусственное происхождение. В отличие от подавляющего большинства русских фамилий, образованных от прозвищ, профессий или имён, Либединский — это семинарская фамилия. Её давали в духовных училищах и семинариях будущим священникам, часто меняя или переводя их мирские фамилии на латынь или греческий, чтобы придать им большее благозвучие и оторвать от крестьянского быта.

Корень здесь — латинское «libido» (либидо), что в классическом языке означает «влечение», «страсть», «желание», а в более широком контексте — «сладострастие». Для семинарской традиции это не грубое слово, а скорее отвлечённое понятие из области страстей человеческих. По той же модели образованы фамилии Амантов (от лат. «amare» — любить), Сперанский (от лат. «sperare» — надеяться) или Десницкий (от лат. «dexter» — правый). Либединский, таким образом, — это «страстный», «пылкий», что для церковной среды звучало как указание на силу чувств, которую нужно обуздать верой.

Встречается и другая, менее вероятная, версия: связь с польским или западнорусским топонимом Либеда или Либедь. В Польше есть река Либеда, а в Киеве — речка Лыбедь (историческое название которой могло звучать сходно). Однако для фамилии с суффиксом -ский, типичным для шляхетских и географических названий, это было бы логично, если бы не одно «но»: в малороссийской среде фамилия от реки Лыбедь звучала бы как Лыбедский или Лыбединский, а не Либединский. Латинское происхождение объясняет именно гласную «и» в корне — это калька, а не местное название.

Сословно фамилия почти наверняка принадлежала потомству духовенства. В XIX веке её носители — это выпускники семинарий, которые становились либо сельскими священниками, либо уходили в светскую службу, сохраняя фамилию, данную при поступлении в училище. Встречается она не повсеместно, а в центральных губерниях России, где была развита сеть духовных учебных заведений, — например, в Рязанской, Тверской, Ярославской.

Интересная деталь: фамилия Либединский — яркий пример того, как церковная школа «латинизировала» быт. В крестьянской среде такое слово не могло возникнуть, поэтому каждый носитель фамилии — потомок человека, получившего как минимум начальное семинарское образование. Это не делает фамилию аристократичной, но придаёт ей отчётливый интеллектуальный и книжный отпечаток.