Фамилия Лихоша — редкий пример, где основа, суффикс и ударение работают вместе, чтобы создать необычную звуковую форму. В ней слышен корень «лих-», который в древнерусском языке имел два главных значения: «злой, лихой» (отсюда «лихо» — зло, беда) и «удалой, смелый, быстрый» (отсюда «лихой» человек). Какое из них легло в основу фамилии, можно понять только в контексте прозвища, но оба варианта возможны.

Словообразовательная модель здесь нестандартная. Суффикс «-ош-» встречается в русских фамилиях редко, чаще он характерен для украинской и белорусской ономастики, где образует прозвища с оттенком ласкательности или, наоборот, уничижительности. Например, «Лихош» — это не просто «лихой», а скорее «лиховатый», «тот, кто с лихинкой». Фамилия Лихоша, скорее всего, закрепилась в форме родительного падежа или как прозвище в именительном, но с ударением на «о», что указывает на южнорусское или украинское происхождение.

Вероятнее всего, предок носителя фамилии получил прозвище Лихоша за свой характер. Если исходить из отрицательного значения корня, это мог быть человек с тяжелым нравом, склонный к ссорам или причиняющий беспокойство. Если же брать положительное, то прозвище могло закрепиться за удальцом, смельчаком, который не боялся риска. В крестьянской среде такие прозвища часто давались не за постоянное качество, а за конкретный поступок — например, за то, что человек «лихо» справился с работой или, наоборот, «наделал лиха».

Фамилия не получила широкого распространения. В современных базах данных она встречается точечно, в основном на юге России и в восточных областях Украины. Это говорит о том, что фамилия не перешла в разряд массовых и сохранила локальный характер. В отличие от фамилий на «-ов» или «-ин», которые образовывались от имени отца, Лихоша, вероятно, закрепилась как уличное прозвище, которое потом стало родовым без добавления типичных русских суффиксов.

Словари русских фамилий (например, работа Б. Унбегауна) не выделяют «Лихоша» в отдельную статью, но фиксируют родственные формы: Лихов, Лихой, Лиховцев. Все они восходят к тому же корню. Отсутствие фамилии в крупных справочниках подтверждает её редкость и, возможно, более позднюю фиксацию в документах — скорее всего, не раньше XVIII–XIX веков, когда прозвища начали массово превращаться в наследственные фамилии у непривилегированных сословий.