Фамилия Лубьев — редкий случай, когда суффикс -ев не указывает на отчество, а скорее на принадлежность к чему-то или характерный признак. Основа здесь — «луб», и это сразу задаёт направление поиска. Лубом в старину называли внутренний слой коры липы, ивы или вяза, который шёл на изготовление мочала, лыка, рогож и кровельного тёса. Значит, первый и самый очевидный вариант: Лубьев — потомок человека, связанного с заготовкой или обработкой луба. Прозвище Луб или Лубень мог получить крестьянин, который драл лыко, плёл лапти или делал лубки — короба и лукошки.

Однако у фамилии есть и вторая, более живая версия. В северных и сибирских говорах «лубьём» называли не только кору, но и грубую, неотёсанную вещь или самого человека — «лубьё» звучало как синоним дубины, простака или упрямца. В этом случае фамилия могла возникнуть как ироничное прозвище: «Эх ты, лубьё!» — так говорили о человеке простоватом, твёрдом на голову, но незлобивом. Суффикс -ев при таком прозвище работает как притяжательный: «чей?» — «Лубьев», то есть сын или человек из рода того самого Луба.

Географически фамилия тяготеет к северу и северо-востоку России: в переписях XVII–XVIII веков Лубьевы встречаются в Вологодской, Архангельской и Вятской губерниях — как раз там, где липовый луб был основным поделочным материалом, а слово «лубьё» в ходу до сих пор. В центральных и южных областях эта фамилия редка, что лишний раз подтверждает её региональное происхождение.

Интересно, что фамилия Лубьев не имеет очевидной параллели в дворянских родословных книгах. Она — продукт крестьянской среды, где прозвища давали по делу или по характеру, а не по отцу. Если ваш предок носил её, скорее всего, он не был боярином, но точно владел ремеслом, которое в его краях кормило всю семью: драл лыко, плёл лапти или торговал лубом.