Фамилия Лугинцев — один из тех редких случаев, когда в основе лежит не имя и не профессия, а географическое прозвище, связанное с конкретным типом местности. Корень здесь — «луг»: в русских говорах так называли не просто луговое сено, а пойменные, заливные луга. Человек, живший на таком лугу или владевший им, получал прозвище Лугинец. Суффикс «-ец» в этой модели указывал на принадлежность к месту: ср. «ростовец» (житель Ростова), «деревенец» (житель деревни). То есть Лугинец — это «луговой человек», «обитатель луга».

Фамилия образована по типичной патронимической модели: «чей сын?» — Лугинцев, то есть сын Лугинца. Суффикс «-ев» здесь закономерен, так как основа Лугинец заканчивается на мягкий согласный. В говорах, где «ц» произносили твёрдо, могло возникнуть написание Лугинцов, но литературная норма закрепила вариант с «е».

Географически фамилия тяготеет к северо-востоку России. Она встречается в Вятской губернии (современная Кировская область) и в Пермском крае. В этих регионах было много пойменных лугов, и прозвища, образованные от слова «луг», были часты. Интересно, что в тех же местах бытуют фамилии Лугинин и Лугин — они образованы от более короткой формы того же прозвища (Луга), но модель Лугинцев стоит особняком: она указывает на конкретного предка по прозвищу Лугинец, а не на простое «луговое» происхождение.

Сословно фамилия не даёт однозначной подсказки. Лугинцами могли быть и государственные крестьяне, владевшие покосами, и дворовые люди, жившие на барских лугах. В писцовых книгах XVI–XVII веков на Вятке встречаются записи о крестьянах с прозвищем Лугинец — это, по сути, первые документальные фиксации фамильного корня. Так что, скорее всего, предки носителя фамилии — крестьяне-земледельцы, чей надел примыкал к заливному лугу, дававшему корм для скота. Фамилия не стала массовой, не ушла в дворянство и не попала в столичные справочники, но сохранила прямую и прозрачную связь с русским пейзажем.