Фамилия Ляфишева — редкий случай, когда словообразовательная модель ясна, а корень почти наверняка нерусского происхождения. Если отбросить суффикс -ев-, указывающий на принадлежность («чей?» — жена или дочь Ляфиша), то в основе лежит мужское прозвище или неканоническое имя Ляфиш.

Самая правдоподобная версия связывает основу с тюркскими языками. В татарском, башкирском и казахском слово «ләү» (läw) или «ләүфи» может означать «ласковый», «нежный», «приятный» либо относиться к понятию «благосклонность». Форма Ляфиш могла возникнуть как ласкательное или уменьшительное прозвище, что характерно для тюркской антропонимии: к основе добавляли аффикс -ыш/-иш, передающий оттенок симпатии или родства. Таким образом, Ляфиш — это «ласковый человек» или «тот, к кому благосклонны».

Важно отметить, что в русских документах XVI–XVII веков фамилии на -ев редко давали людям из высших сословий. Чаще их получали крестьяне, посадские или служилые люди нерусского происхождения, переходившие в православие. Ляфишевы, скорее всего, происходят из среды татарских мурз или башкир, которые после крещения получали фамилию по имени отца. Географически фамилия тяготеет к Поволжью и Приуралью: в современных базах данных Ляфишевы встречаются в Татарстане, Башкортостане и Оренбургской области.

Менее вероятна, но не исключена версия о связи с арабским словом «лятиф» (لطيف) — «добрый», «мягкий». В тюркских языках это имя тоже известно, но переход «т» в «ш» в фамилии нехарактерен. Поэтому тюркская гипотеза — с исходным прозвищем Ляфиш — выглядит убедительнее.

Суффикс -ев, а не -ин, подсказывает, что основа заканчивалась на мягкий согласный или шипящий. Это типично для фамилий, образованных от имен и прозвищ тюркского корня: ср. Алышев, Кулешов, Батышев. Ляфишева — женская форма, мужская — Ляфишев. Встречаются варианты написания через «е» (Лефишева), но они редки и, скорее всего, связаны с аканьем в устной речи.

В итоге: фамилия говорит о тюркских корнях предка по мужской линии, которого в быту звали Ляфиш — «ласковый» или «милый». Никаких дворянских гербов или громких исторических личностей за ней не числится, но это не делает её менее интересной: она хранит память о человеке, получившем прозвище за добрый нрав.