Фамилия Люмпенов стоит особняком среди русских фамилий: её основа — не древнее славянское имя, не ремесло и не прозвище по внешности, а заимствованный социальный термин. Слово «люмпен» пришло в русский язык из немецкого (Lumpen — «тряпьё, лохмотья») через марксистскую литературу XIX века, где «люмпен-пролетариат» обозначал деклассированные, опустившиеся слои общества. Однако фамилия Люмпенов могла появиться не как прямая характеристика, а как прозвище, которое давали неряшливому человеку, тому, кто ходил в рваной одежде. Судя по модели образования, это типичная «прозвищная» фамилия на -ов, то есть «сын Люмпена» или «из рода Люмпена».

В русской ономастике такие фамилии — редкость. Они не встречаются в старых боярских или дворянских родословных, а возникали в среде крестьян и мещан, где прозвища могли быть прямыми и нелестными. В отличие от фамилий типа Тряпкин или Рубищев, Люмпенов явно появился позже, уже после того, как немецкое слово вошло в обиход образованных слоёв. Возможно, прозвище было ироничным — его мог получить человек, который в юности увлекался революционными идеями или, наоборот, был известен небрежностью в одежде.

Сложность в том, что фамилия могла возникнуть и в советское время, когда слово «люмпен» стало политическим ярлыком. Тогда прозвище могли дать «неблагонадёжному» или опустившемуся человеку, и оно закрепилось в паспорте. Однако в документах XVIII–XIX веков Люмпеновы почти не встречаются — это указывает на позднее происхождение фамилии, скорее всего, не раньше середины XIX века, когда немецкие заимствования стали массовыми.

Если сравнивать с однокоренными фамилиями, то Люмпенов — единственная в своём роде. Нет ни Люмпенского, ни Люмпенко, ни Люмпеновича. Это говорит о том, что фамилия не дала «гнезда» и осталась локальной, возможно, в одной семье или в одном регионе. Географически её носители разбросаны, но чаще встречаются в городах, а не в сёлах, что подтверждает «книжное» происхождение основы.

Таким образом, Люмпенов — это фамилия-отражение эпохи. Она не уходит корнями в глубину веков, а родилась из встречи народного прозвища и западной лексики. Носитель такой фамилии с высокой вероятностью имеет предка, которого в XIX — начале XX века окружающие запомнили по неопрятному виду или, возможно, по социальному статусу «опустившегося» человека.