Фамилия Лютинец — редкий пример, где географическое прозвище, скорее всего, перевесило прозвище по характеру. Первое, что приходит на ум: «лютый» — злой, свирепый, жестокий. Такое прозвище в древности давали человеку с крутым нравом. Но суффикс «-ец» здесь ключевой. В русской ономастике он чаще указывает на выходца с определённой территории. Так, «туляк» — из Тулы, «пермяк» — из Перми. Лютинец — это человек, прибывший из места с названием Лютино, Лютинец или Лютынь. Такие топонимы встречаются в Беларуси, на Украине и в западных областях России. Например, в Брестской области есть деревня Лютино, а в Черниговской — село Лютинец. Вероятнее всего, предок носителя фамилии был переселенцем, которого в документах записали по прежнему месту жительства: «Иван, лютинец» — то есть родом из Лютина.

Вторая, менее вероятная версия — образование от прозвища Лютинец через суффикс принадлежности, но без патронимического окончания. В древненовгородских говорах и в польском влиянии встречается модель, где «-ец» добавляли прямо к основе прозвища: «лютый» → Лютинец — «тот, кто лют». Однако для русского языка типичнее было бы образование Лютин или Лютов. Поэтому версия с географической привязкой выглядит убедительнее.

Фамилия недворянская. Суффикс «-ец» в русских фамилиях почти не встречается у высших сословий — он характерен для крестьян, мещан, казаков. В реестрах Войска Запорожского встречаются прозвища сходного строя, но «Лютинец» там не фиксируется. В современной России фамилия крайне редка, её очаги — Брянская и Смоленская области, что косвенно подтверждает связь с белорусско-украинским пограничьем.

Слово «лютый» в древнерусском языке имело и более широкий смысл — «яростный», «неистовый», но также «сильный», «большой». Возможно, прозвище относилось не к характеру, а к внешности или силе. Однако повторим: для фамилии Лютинец ключевым остаётся именно топонимический след. Короткий суффикс, редкая модель — и перед нами не просто «лютый человек», а человек из конкретного места, которое само когда-то получило имя от того же корня.