Фамилия Меклыш звучит непривычно для русского уха, и это не случайно: её корни уходят в балтийские языки. Наиболее вероятное объяснение связывает основу с латышским глаголом meklet, то есть «искать». Скорее всего, Меклышом в старину называли человека, который долго считался пропавшим без вести, а потом объявился. Такое прозвище могло закрепиться и за тем, кто находился в бегах, скрывался, а затем вернулся к привычной жизни.

Суффикс -ыш в этой фамилии — типичный для прозвищ, он придаёт слову оттенок просторечия и фамильярности. Подобным образом в русском языке образовывались названия людей по характерному действию или поведению, например, Крепыш или Малыш. В сочетании с балтийской основой это даёт редкую, почти уникальную словообразовательную модель: латышский корень обрастает русским прозвищным суффиксом. Такое смешение языков часто случалось на территориях, где русское и балтийское население жило бок о бок, — в Псковской губернии, на западе Смоленщины или в Прибалтике.

Есть и вторая гипотеза, менее распространённая. Она выводит фамилию из литовского глагола meklintis — «всматриваться». Если принять эту версию, то Меклышом могли прозвать зоркого, внимательного человека, который замечал то, что ускользало от других. Однако эта трактовка уязвима: глагол meklintis в литовском языке встречается редко и носит диалектный оттенок, тогда как латышское meklet — слово широко употребительное. Поэтому версия с «искателем» или «пропавшим» выглядит убедительнее.

Фамилия эта крайне редкая, в современных справочниках она почти не встречается, и массовых известных носителей нет. Это говорит о том, что род, скорее всего, небольшой и локальный. Прозвище могло закрепиться за одним человеком, а его потомки разнесли фамилию по нескольким деревням или городкам. В письменных источниках XIX века такая фамилия могла фиксироваться в искажённом виде — Меклиш, Меклышев, — поскольку писари переделывали незнакомое слово на русский лад.

Если ваши предки носили фамилию Меклыш, стоит поискать следы в метрических книгах Псковской или Витебской губерний, а также в документах переселенцев в Сибирь. В любом случае, история фамилии уводит нас к живому прозвищу, которое дали человеку за его судьбу — за то, что он искал или был найден, за его бегство или необычайную зоркость.