Фамилия Меристэ — редкий случай, когда русская по звучанию основа спрятана за иноязычным окончанием. В ней отчетливо слышен эстонский или финский суффикс -стэ, который в прибалтийско-финских языках часто встречается в фамилиях, образованных от названий местности или профессий. Если отбросить это окончание, останется корень «мери-», который почти наверняка восходит к русскому слову «мера» или «мерить». Скорее всего, предок носителя фамилии был человеком, связанным с измерением: землемером, мерщиком тканей или контролёром весов на рынке.

Вторая, менее очевидная версия, — что корень «Мери» — это адаптированное личное имя или прозвище. В эстонском языке есть слово «meri» (море), но фамилия Меристэ скорее указывает на русского по происхождению человека, который долго жил в Прибалтике, — его прозвище Мерило или Меря обросло местным суффиксальным оформлением. Такие гибридные фамилии, где славянская основа получает финно-угорский «хвост», типичны для северо-западных губерний Российской империи, особенно для территорий современной Эстонии и Латвии, где веками жили русские староверы и переселенцы.

Географически фамилия Меристэ почти не встречается за пределами Эстонии и прилегающих районов Псковской и Ленинградской областей. Это указывает на локальное бытование: в метрических книгах XIX века так могли записать крестьянина или мещанина, который в официальных документах значился как «Мерин» или «Мерилов», но в устной речи получил эстонизированное окончание. В отличие от массовых русских фамилий на -ов, Меристэ не даёт сословной подсказки — её носители могли быть как государственными крестьянами, так и ремесленниками, но точно не дворянами, поскольку дворянские роды в Прибалтике имели немецкие или шведские фамилии.

Словообразовательная модель здесь уникальна: суффикс -стэ выполняет ту же роль, что русский -ов или -ин, но принадлежит к другой языковой системе. Если бы фамилия осталась чисто русской, она звучала бы как Мерилов или Меринов. Выбор именно эстонского оформления говорит о том, что предок Меристэ жил в среде, где двуязычие было нормой, и его фамилия стала мостом между двумя культурами.