Фамилия Мержеевский звучит по-польски, и это не случайно: она образована от личного прозвища по типу, который был широко распространен в шляхетской среде. В основе лежит прозвище Мержий, а суффикс -евский указывает на родовую принадлежность, характерную для дворянских фамилий, которые часто происходили от названий поместий или имен их основателей. Здесь же мы видим более простую модель: потомок человека по прозвищу Мержий стал Мержеевским.

Значение прозвища спорно, и лингвисты предлагают две основные версии. Первая отсылает к польскому глаголу mierzic — «вызывать омерзение, отвращение, быть противным». Но маловероятно, что такое прозвище давали за реальные черты характера или внешности. Скорее, оно выполняло «охранительную» функцию: в старину родители нарочно давали детям неблагозвучные имена, чтобы отвести от них злые силы. Надеясь вырастить красивого и здорового мальчика, его могли назвать Мержим — как оберег от сглаза. Такая практика встречается у многих славянских народов, и эта версия выглядит правдоподобнее.

Вторая гипотеза связывает прозвище с глаголом mierzyc — «мерить, измерять». Тогда Мержий — «профессиональное» именование человека, чья работа была связана с измерениями: землемера, портного или, скажем, торговца тканями. Обе трактовки имеют право на существование, но первая, с охранительным смыслом, встречается в ономастике чаще и лучше объясняет, почему за человеком закрепилось столь нелестное прозвище.

Точное место и время возникновения фамилии Мержеевский назвать сложно: процесс формирования фамилий в Польше и на землях Речи Посполитой растянулся на несколько столетий, с XV по XVII век. Фамилия могла закрепиться как в шляхетской среде, так и среди горожан, которые охотно перенимали панские модели именований. Написание через «е» после «р» — позднейшее упрощение, в старых записях встречаются варианты Мержевский, Мержэевский и даже Мерзейский.

Сегодня фамилия встречается в основном в Польше, Беларуси и Украине, а также среди потомков эмигрантов. Она остается памятником славянской письменности и культуры, в котором сплелись языковые традиции и народные представления о судьбе и имени.