Фамилия Межелайтис — литовского происхождения, что сразу заметно по её окончанию. В русском языке фамилии на -айтис, -утис, -явичус почти всегда указывают на литовские корни. В самой Литве такие фамилии типичны для мужчин: суффикс -aitis (а также -utis, -ytis) когда-то обозначал сына или принадлежность к роду, то есть Межелайтис — «сын Межелы». Со временем этот патронимический суффикс закрепился как постоянная фамилия.

Основа фамилии — литовское слово meželis или mežas. В литовском языке mežas (или mẽžas) означает «навоз», «удобрение». Звучит не слишком поэтично, но для крестьянской среды XV–XVII веков это было рабочее, бытовое прозвище. Человек мог получить прозвище Межела (уменьшительная форма от mežas) за то, что работал с навозом, возил удобрения на поля, или же в насмешку — за неопрятность. В ономастике такие «земледельческие» прозвища встречаются часто, и фамилия Межелайтис — не исключение.

Есть и более редкая, но правдоподобная версия: связь с литовским mežiūra — «межа», «граница». В этом случае прозвище могло относиться к человеку, жившему на краю деревни или владевшему пограничным участком. Однако фонетически meželis ближе к «навозу», чем к «меже», да и литовские фамилии с корнем mež- в значении «граница» обычно выглядят иначе (например, Mežinskas). Поэтому версия с «удобрением» считается основной.

Написание фамилии через «е» (Межелайтис) — результат русификации литовского звука [e] или [ė]. В оригинале фамилия могла писаться как Meželaitis или даже Meželaitis с мягким ž. В документах Российской империи, где литовцев часто записывали по-русски, буква «ж» заменила литовскую ž, а окончание -is осталось без изменений. Географически фамилия распространена в основном в Литве и среди литовской диаспоры, в России встречается редко, в основном у потомков литовцев, переселившихся в XIX–XX веках.

Известных носителей фамилии, оставивших заметный след в истории или культуре, нет — это редкая фамилия без громких биографий. Её ценность скорее в бытовой точности: она прямо указывает на крестьянское происхождение, на повседневный труд предков, который для них был обычным делом, а для нас — ключом к пониманию их жизни.