Фамилия Мезох звучит для русского уха необычно, и это не случайно: ее корни уходят в адыгскую (черкесскую) языковую среду. Прямого и единственного толкования у нее нет, и это как раз тот случай, когда за одним написанием стоит сразу несколько возможных прозвищных основ.

Наиболее поэтичная версия возводит фамилию к черкесскому прилагательному «мэзегъо» — «лунный». Если следовать этой логике, Мезохом могли назвать ребенка, родившегося поздно ночью или в полнолуние: родители таким образом фиксировали в имени обстоятельства его появления на свет. Это не редкость для традиционных культур, где имя часто становилось оберегом или приметой судьбы.

Более приземленная гипотеза связывает прозвище с нарицательным «мэзы» — «бор». Тогда Мезох — это человек, чей дом стоял у самого леса, либо тот, кто жил в лесной глуши. Такие «географические» прозвища легко закреплялись за первопоселенцами и переходили к потомкам уже как фамилия, указывая на особенность места, где обосновался род.

Третья версия, менее очевидная, отталкивается от слова «мэзахэ» — «мгла, тьма». В этом случае прозвище Мезох могло характеризовать не место, а человека: так могли называть задумчивого, молчаливого, кажущегося хмурым или погруженным в себя мужчину. Внешнее впечатление в прозвищах часто перевешивало реальные черты, поэтому «темный» вовсе не значило «злой».

Какая из версий правдоподобнее? Скорее всего, в разных семьях, носящих фамилию Мезох, история могла сложиться по-разному. Ономастика знает немало случаев, когда одинаково звучащие фамилии возникали в разных местах независимо и от разных основ. Точно сказать, какое именно слово дало жизнь конкретному роду, сегодня уже невозможно — слишком мало письменных источников по адыгским фамилиям. Но сам набор значений — «лунный», «лесной», «мглистый» — дает достаточно яркий портрет предка: либо рожденного в ночь полнолуния, либо жителя лесной опушки, либо молчаливого и задумчивого человека.